— Можешь проклинать меня сколько влезет, — говорю я. — Но в следующий раз, когда ты посмеешь распустить руки, я позабочусь о том, чтобы ты лишился кисти по самое запястье.

— Да пошла ты.

Я ничего на это не отвечаю. Мне и не нужно. Угроза прозвучала ясно.

Больше всего меня бесит лишь одно: за это мне приходится благодарить капитана Рамзи Бенедикта Баттисту.

Эрик проводит остаток утра, скуля от боли. Я стараюсь не обращать на него внимания. Чем больше я его слушаю, тем сильнее мне хочется его пожалеть, а он сейчас не заслуживает ни грамма моего сострадания.

В какой-то момент один из членов команды — миловидный мальчишка лет десяти — приносит нам миску с водой, словно мы какая-то пара собак, и пару кусочков сухарей погрызть, аккуратно положив их прямо перед прутьями.

Будь у меня хоть чуточку получше настроение, я попыталась бы заговорить с парнишкой и убедить его выпустить нас. Уверена, толку от этого было бы мало — мальчишка наверняка воспитывается в пиратах, а то и вовсе завербован насильно, но попытаться стоило бы.

Однако я слишком устала после утренних приключений и не произнесла ни слова. Эрик, который в обычных обстоятельствах тоже попытался бы отчитать мальчика, на этот снова промолчал.

Мальчик ушел, и мы снова погрузились во тьму. Только тогда я смогла зачерпнуть ладонями немного пролитой воды — в миску не пролезала рука сквозь прутья, — и съесть кусочек жесткого хлеба, который показался мне райским блаженством, учитывая, что я не ела со вчерашнего завтрака.

Немного утолив голод, я то засыпала, то просыпалась, пока корабль вдруг не огласился криками. Криками из трюма этажом ниже — криками нашей команды и слуг, которых держали внизу. Самый жуткий, неестественный звук на свете.

Один из этих криков принадлежит Дафне.

ГЛАВА 7

Рамзи

— Что скажешь, парень? — спрашиваю я Генри, пока тот поднимается по ступеням на кормовую палубу, где я сижу на скамье со зрительной трубой под боком.

Генри запускает руку в свой мешковину и бросает мне яблоко, которое я ловлю, даже не глядя на него.

— Это всё? — спрашиваю я, разглядывая кожицу яблока — красную, но всю в ушибах. — Видали виды и получше.

Он начинает шарить в мешке, но я быстро машу рукой:

— Нет-нет. Яблоко сойдет. Чем-то же надо убить время до пересечения пролива. Я имею в виду — как там пленники?

— Которые именно? Те, что в трюме, орут.

— Ожидаемо. А парочка в камере?

Он пожимает плечами.

— Вроде в порядке, наверное.

— Они с тобой разговаривали?

Он качает головой.

— Неа. Парень, кажется, даже не глянул на меня. А дама посмотрела, но ничего не сказала, просто следила. Она красивая.

Я ловим себя на улыбке.

— Красивая, верно? И не просто дама, а принцесса.

— Наверное, ей бы одежду получше. И кого-нибудь, кто сменил бы им ведро. Там уже начинает попахивать.

Я морщусь. Я как-то позабыл, во что превращаются камеры. Те, что в трюме, будут вонять куда сильнее. В конце концов, спускаться туда и прислуживать им смогут только те, у кого носы из стали. Мы отличаемся от прочих бродяг морского промысла, ведь чистота — один из главных устоев Братства, и наша команда поддерживает высокий уровень гигиены, регулярно купаясь из бочек с дождевой водой, собираемой на палубе, и пользуясь гальюном у бушприта. У меня есть собственная бадья и нужник за пределами моих покоев, хотя я разрешаю пользоваться им старшим офицерам вроде Тейна и Круза, когда они просят уединения. О, и Сэм, поскольку она женщина и всё такое. Она торчит там чаще, чем хотелось бы, к нашему общему раздражению. Иногда мне кажется, что ей просто хочется отдохнуть от нас, и я не могу её за это винить.

— Я приму это к сведению, мальчик Генри, — говорю я ему. — Мы пошлем кого-нибудь сменить им ведро, пожалуй, достанем для леди новое платье. Мы уже разобрали сундуки, которые награбили с их корабля?

— Реми и Хорс как раз этим занимаются.

— Отлично. Вели им сложить вещи принцессы в моих покоях. А потом пусть возвращаются на свои посты. — Я обвожу взглядом проплывающие мимо берега. — Я хочу, чтобы канониры были начеку, пока мы не выйдем в открытый океан. Это касается и Матисса со Стерлингом. И пошли Лотара сменить королевское ведро.

Генри кивает и поворачивается, чтобы уйти.

— Погоди, — окликаю я его, и он останавливается, поворачиваясь ко мне в ожидании приказа. — Если сможешь попросить Седжа поставить еще кофейник и принести мне кружку, было бы здорово.

— С ромом, сэр?

— Только не до вечера. — Я постукиваю себя по виску. — Мне нужно сохранять ясную голову.

Он одаривает меня лукавой улыбкой.

— Думаешь, мне наконец перепадет кофе? С сахаром и молоком?

— Если считаешь, что заслужил, — отвечаю я. — Возможно, сегодня вечером мы пройдемся по паре упражнений из словаря, и я подумаю.