— Принцесса? — спрашиваю я, и женщина шевелится, её глаза расширяются, словно она внезапно осознаёт, что плывёт в океане. — Я пришёл спасти вас, миледи, — говорю я ей, одаривая усмешкой и сплёвывая морскую воду.

Я ожидаю, что она закричит о помощи или попытается уплыть.

Вместо этого принцесса со всего маху бьёт меня прямо в лицо.

ГЛАВА 4

Марен

Мне казалось, что я умерла.

Когда-то давным-давно, когда я была маленькой и, вероятно, досаждала своим сестрам, мать говорила мне, что если сирены ведут себя плохо, они никогда не обретают бессмертия в загробной жизни, а вместо этого превращаются в морскую пену на волнах. Я была уверена, что в ту самую секунду, когда оказалась в воде, я растворилась в этой самой пене — в наказание за то, что променяла свой хвост на ноги, которые и наполовину не слушаются меня, за то, что навсегда отвернулась от своей семьи и отреклась от того, кем меня сотворили боги.

Конечно, мысли о том, чтобы все бросить, посещали меня и задолго до этого. Порой это были по-настоящему суицидальные мысли, в другие разы — отчаянные желания начать другую жизнь, спастись. Но когда мне показалось, что я умираю, я поняла, как легко поддаюсь мысли о смерти.

Я забыла про корабль, про Эрика и Дафну. Я думала лишь о своей семье. Я думала о том, чтобы начать все сначала. Я думала обо всех своих сожалениях.

Слишком много было сожалений.

Вода была такой холодной и темной, платье — таким тяжелым, и я думала, что вместо того, чтобы плыть к берегу, я просто пойду ко дну в свою собственную водяную могилу и покончу с этим раз и навсегда.

Мне хотелось стать морской пеной.

А затем я услышала крики. Ругань.

Странный мужской голос с легким шотландским акцентом.

Я открыла глаза и увидела плывущего ко мне мужчину, который ухмылялся так, будто мы вместе вышли искупаться.

Он назвал меня принцессой. Сказал, что пришел спасти меня, но по его торжествующему и дьявольскому выражению лица я поняла, что он вовсе не мое спасение.

Он был пиратом.

Поэтому я сделала то, о чем всегда так мечтала сделать с Эриком.

Я врезала мужчине прямо в лицо, ощутив под костяшками пальцев приятный хруст костей, и попыталась уплыть так быстро, как только позволяло мне платье.

Я не уплыла далеко.

Мой удар застал его врасплох (впрочем, как и меня саму, если честно), но это ничуть его не замедлило.

Вместо этого он схватил меня за талию, обнял за руку, словно мы были влюбленными на прогулке, и поплыл к кораблю — с такой силой и быстротой, что в моей душе всколыхнулась зависть, ведь когда-то давно я тоже умела так плавать.

Человек просто не мог быть настолько сильным, и именно тогда я поняла то, что понимаю и сейчас. Это был не обычный мужчина.

Это был печально известный пират, капитан Кости.

И я была обречена.

— У меня принцесса, — объявляет капитан, втаскивая меня на борт корабля. Я не понимаю, как ему удалось удержать меня вопреки всем моим пинкам и попыткам вырваться — и тому факту, что в промокшем насквозь платье я вешу немало, — и подтянуть меня по канату на палубу своего судна, но он проделал это так легко, будто я была всего лишь громоздким мешком с картошкой у него на плече.

Я бесцеремонной кучей валюсь на палубу, и при падении мне в основания ладоней вонзаются занозы. Кто-то хихикает, я поднимаю глаза; мои волосы наполовину растрепались и падают на лицо, и я знаю, что выгляжу сумасшедшей.

Вокруг меня столпились трое пиратов. К моему удивлению, одна из них — бледнолицая женщина; поверх пышной мужской рубашки у нее зашнурован корсет, под ним виднеются широкие панталоны с нижней юбкой, а рыжие волосы заплетены в косу на спине. На секунду мне кажется, что она, возможно, еще одна женщина, захваченная и изнасилованная этой шайкой дьяволов, но судя по веселому огоньку в ее глазах, дело обстоит совсем иначе. Хихикала именно она.

Двое других пиратов — тот самый дерзкий капитан и очень высокий чернокожий мужчина. В них двоих есть что-то такое, что застает меня врасплох, и мне требуется мгновение, чтобы понять, в чем дело. Я ожидала, что пираты будут выглядеть грязными псами в засаленной, оборванной и выбеленной солью одежде, но они вовсе не похожи ни на что подобное. Правда, капитан насквозь мокрый, и на них надета пестрая смесь одежд, однако они выглядят опрятно, а одежда вполне могла быть сшита на заказ.

— Ты уверен, что она принцесса? — спрашивает чернокожий мужчина, с любопытством вглядываясь в меня, в его акценте слышатся испанские или португальские нотки.

— Готов держать пари, что да, — отвечает капитан, наклоняясь и хватая меня за руку; его хватка крепка до синяков, когда он рывком поднимает меня на ноги. — Желаете опровергнуть это, Ваше Высочество?