Затем она смотрит на меня сияющими глазами, и ее голова скрывается под водой.

Что за черт?

Я ныряю следом, но Нерисса уже уходит все глубже и глубже, а затем оборачивается барракудой и стремительно исчезает в тенях.

Я выныриваю на поверхность и озираюсь по сторонам. Я могу управлять кракеном? Зачем мне это?!

И тут до меня доходит.

Я едва не издаю писк от восторга и снова ныряю под воду. Я плыву вглубь, вслед за Нериссой, пока не удаляюсь от шума битвы, где пушечные ядра падают на дно, точно свинцовые грузила.

Я приоткрываю рот и затягиваю свою песню Сирены.

Я начинаю призывать кракена.

ГЛАВА 42

Рамзи

Бывают в жизни капитана моменты, когда он знает, что должен принять важное решение ради безопасности команды — решение, которое может идти вразрез с желаниями самих людей. В другие разы капитану приходится делать выбор, который в итоге ставит благополучие команды выше любых сокровищ или обещанных наград.

Мне довелось принять два таких решения за очень короткое промежуток времени.

Тот момент, когда я взобрался на борт «Ночного ветра» и вернулся на корабль, был первым принятым решением. Мне пришлось оставить Марен в воде, чтобы заняться судном, вернуть ветер в паруса. Я знал, что в океане с ней все будет в порядке и она в безопасности, что в этом огромном бескрайнем море нет существа свирепее нее. Но я не знал, как и когда смогу к ней вернуться. Я знал, что вернусь — я пообещал ей это, — но вокруг было столько неизвестности, что от одной мысли об этом сердце разрывалось на части.

Затем, оказавшись на палубе — к величайшей радости команды, которая решила, что я бросил их навсегда, или, что еще хуже, погиб, — мне пришлось сделать второй выбор. Потому что, хотя вернуть ветер в паруса и отступить было легко, этот план рухнул, стоило мне понять, кто находится на том другом корабле.

Капитан Эд Смит.

Пусть он был далеко, я все равно смог разглядеть его хищное лицо, эту отвратительную ухмылку безжалостного злодея, и чувство несправедливости заскребло меня изнутри.

Он вернулся, чтобы закончить начатое, и на этот раз привел с собой весь военно-морской флот. Он знал, что мы загнаны в угол.

Он также рассчитывал, что я окажусь настолько эгоистичным ублюдком, что предпочту жажду мести безопасности собственной команды. Он не понимал, что эгоизм — не в моей природе, особенно когда я точно знаю, что стоит на кону. В прошлом я совершал ошибки, но учился на них. Я не собирался оставаться и сражаться с ним, какими бы издевательскими ни были его насмешки.

Я планировал бежать. Надуть паруса и оставить его вместе с флотом позади, уводя судно в безопасность.

Но хотя убраться оттуда со всех ног было именно тем, чего хотел я сам, несмотря на всю жажду справедливости, оказалось, что жажда мести у моей команды была сильнее моей собственной. Ну, может, и не сильнее, но она определенно перевешивала, учитывая, что я остался единственным, кто хотел покинуть поле боя.

Все остальные хотели сражаться, воодушевленные неутомимой яростью Тейна и любовью к Сэм и Генри. Они хотели остаться. Они хотели мести. Справедливости. Они хотели, чтобы Эда Смита убили их собственными руками.

И поэтому мне пришлось сделать выбор. Либо проигнорировать желания команды ради их же безопасности, либо дать им то, чего они хотят, поставив под угрозу жизни всех на борту.

В конце концов, на этом корабле царит демократия, и народ высказался.

Мы остались на месте и приняли бой.

До самой смерти.

— Команда «Ночного ветра»! Все сюда, слушайте меня внимательно! — гремит мой голос. Обычно такие приказы отдает Тейн, но, глядя на то, как он все еще прижимает к себе безжизненное тело Сэм — пусть ее и перенесли подальше от эпицентра боя, — я решаю пока не трогать его. Я лишь надеюсь, что он знает, как позаботиться о себе, но даже если нет, я прослежу за ним. Братья всегда прикрывают друг друга.

— Круз! — рявкаю я. — К фальконетам! Очисти палубу тех ближайших корыт. Матисс, вы с Лотаром продолжайте снимать их из мушкетов. Стреляйте только наверняка.

— Есть! — отзываются они, разбегаясь по местам.

— Боцман! — кричу я, подхватывая мушкет и бросая его ему. — Держи судно ровно, пали при первой возможности!

— Есть, капитан! — подхватывает он ружье и возвращается к штурвалу.

— Дракос! — ору я как раз в тот момент, когда пушечное ядро прошивает борт насквозь, заставляя бочку со смолой взорваться, а нас всех — рухнуть на палубу. Я вскрикиваю, когда плечо ударяется о край утки, но тут же поднимаюсь на ноги, оценивая ущерб. Смола и масло повсюду, но такелаж пока держится.

— Дракос! — снова кричу я, и он материализуется рядом: запыхавшийся, с сажными разводами под глазами. — Ступай в трюм, позови Седжа, Джона и Барта. Лукасу нужно оставаться в каюте в центре корабля, а вот остальным парням пора в дело. Пусть помогут Реми и Хорсу — нам нужно больше орудий с обоих бортов!