— Я быстрее любого дельфина. — Я протягиваю ему руку. — Давай. Я покажу.

— Ты уже показала мне многое, лапушка, — говорит он. — Не уверен, что выдержу еще что-то.

— Серьезно? А я-то думала, ты способен со мной справиться.

— О, я могу с тобой справиться, — хмурясь, отрывисто бросает он.

— Посмотрим, — отвечаю я и начинаю плыть, заставляя свой хвост двигаться изо всех сил, крепко сжимая его ладони и таща за собой сквозь толщу воды.

— Блять! — ругается он, и его слова тонут в воде, пока я мчусь вперед. Я не плавала так уже десять лет, но это вошло в привычку, словно вторая натуры. Я мгновенно развиваю предельную скорость, и все дается мне так легко, что я даже улыбаюсь на ходу, наслаждаясь ощущением собственной гибкости и проворства. Как бы сильно ни любила я находиться над водой на двух ногах, у меня никогда не было в ногах той грации и координации. Но здесь, в глубине, в теле, с которым я родилась, я испытываю чистую радость от движения. Пожалуй, это единственное, за что я буду благодарна этой новой подводной жизни.

Но я отгоняю эти мысли, прежде чем успеваю в них погрузиться. Прямо сейчас команда «Ночного ветра», судя по всему, в беде, и будь то Королевский флот или целый армада галеонов, направляющаяся к ним, пиратский корабль окажется легкой мишенью.

Когда мы подбираемся ближе, корабли флота начинают сбавлять ход, и мы видим силуэт «Ночного ветра», застывший чуть ниже. Корабль развернулся бортом, готовясь дать отпор нападающим и заняв оборонительную позицию.

— Что они делают?! — восклицает Рамзи, и его голос становится отчетливо слышен, когда я сбавляю скорость. — «Ночному ветру» нужно уходить от погони! Им не пережить такую атаку.

Я бросаю на него взгляд, чувствуя, как меня охватывает ужас.

— Тебя там нет. Ты — ветер в парусах, Рамзи. Тебя нет на корабле.

Его глаза расширяются, и я снова начинаю плыть, таща его за собой, пока мы не выныриваем на поверхность у самого кормы «Ночного ветра», в стороне от разворачивающегося боя. «Ночной ветер» делает первый залп по ближайшему военному кораблю — щепки летят в воду, но уже секунду назад флот открывает ответный огонь, воздух наполняется грохотнем БУХ! БУХ! и клубами густого дыма.

— Мне нужно подняться туда, — кричит Рамзи сквозь грохот, глядя на борта «Ночного ветра» и тяжело дыша, пока мы держимся на воде. — Нужно заставить корабль двигаться.

Я сглатываю, не зная, что мне теперь делать.

— Я вернусь за тобой, — говорит он, притягивая меня к себе и обхвачая мое лицо ладонями. — Обещаю, я вернусь за тобой.

Я киваю, и он крепко целует меня.

— Я буду здесь, — отвечаю я, стараясь говорить храбро.

А вдруг ты меня не найдешь? А вдруг я не найду тебя?

Океан слишком огромен, слишком глубок и теперь слишком темен.

Его выражение лица на мгновение омрачается — похоже, он думает о том же самом.

— Я люблю тебя, не забывай об этом.

Я проглатываю подступивший к горлу ком.

— И я люблю тебя. — Я киваю на корабль. — Иди защищай свою команду. Я помогу всем, чем смогу.

Он коротко кивает и начинает плыть к кораблю. Вытащив из кобуры две свайки, он вонзает их в деревянный борт и начинает карабкаться наверх, пока не добирается до открытого пушечного порта и не взбирается внутрь.

Я смотрю ему вслед, не зная, за что взяться. «Ночной ветер» и ближайший военный корабль продолжают обмениваться залпами, причем корабль флота получает гораздо больше повреждений. Непрекращающийся грохот ядра оглушает, а дым становится все гуще.

Но когда дым немного рассеивается, я замечаю на палубе вражеского корабля смутно знакомый силуэт.

Холодный узел сжимает желудок, сменяясь волной ярости.

Капитан Эд Смит.

Тот ублюдок, которому Седж выстрелил в лицо, выжил и вернулся, чтобы покончить с «Ночным ветром», на этот раз при поддержке всей своей эскадры.

Я не могу просто так уйти. Даже если «Ночной ветер» уплывет, мне нужно разобраться с этим человеком. Он заслуживает жуткой смерти, и я хочу стать той, кто ее преподнесет. В конце концов, у меня это неплохо получается.

Я ныряю под воду и плыву к их кораблю, пока не оказываюсь прямо под ним, пытаясь сообразить, где у него слабое место. Пожалуй, если постараться изо всех сил, можно оторвать доски от обшивки. В конце концов, все на этом корабле находятся всего в трех-четырех дюймах от смерти.

Я подплываю ближе, и мои руки скользят по доскам. К несчастью, они покрыты смолой для гидроизоляции, а на днище поселились моллюски. Мои когти удлиняются, и я пытаюсь их оторвать, но они не поддаются даже с моей силой Сирены.

Может, попробовать в другом месте? — думаю я и, проплывая вдоль корпуса, слышу всплеск.

Я оглядываюсь и вижу, что матрос с военного корабля упал за борт и пытается плыть. Получается у него скверно, он едва держится на поверхности.

Я усмехаюсь про себя и медленно направляюсь к нему.