Перед кракеном стоит Эдония, выглядящая куда более внушительно, чем я помнил. Её белые волосы извиваются вокруг неё, и чем дольше я смотрю, тем отчетливее понимаю, что это мерцающие угри. На её шее — ожерелье на цепочке из крошечных костей, а на нём висит пузырек, внутри которого клубится фиолетовый дым.

А рядом с ней — Марен.

Я перестаю плыть. Мой рот открывается, и в него заливается вода, пока я в изумлении пялюсь на нее.

Марен висит передо мной в толще воды — уже не просто женщина, а самая настоящая Сирена. Сверху она выглядит почти так же: длинные черные волосы струятся в течении, грудь, корсет и нижняя юбка, которую она носила как платье.

Но из-под разорванного подола юбки выступает великолепный, мощный рыбий хвост; чешуя его переливается цветом морской волны, к плавнику переходя в густые фиолетовые оттенки — цвета меняются, стоит свету коснуться их.

С ее клыками, когтями, этим ошеломляющим хвостом и прекрасным лицом она выглядит как сон и кошмар одновременно, существо, разрывающееся между богиней и дьяволом.

— Всемогущий боже, — ругаюсь я, и из моего рта вырываются пузырьки воздуха. — Ты — самый ошеломляющий монстр, которого я когда-либо видел.

На ней ошейник из извивающихся рыбьих костей, а поводок тянется к руке Эдонии. Лицо Марен напоминает застывший камень.

— Мы с Марен заключили новую сделку, — говорит Эдония. — Она так отчаянно хотела вернуться к своей жизни под водой, что я была достаточно великодушна, чтобы удовлетворить ее просьбу.

Мое сердце падает. Я смотрю на Марен, пытаясь заставить ее увидеть меня — по-настоящему увидеть, — но ее глаза пусты и равнодушны. Ты все еще хотела этого? — мысленно спрашиваю я ее. — Ты в итоге выбрала это, а не меня?

— Разумеется, это стоило определенных жертв, и теперь она принадлежит мне, — продолжает гудеть Эдония. — Разве она не очаровательный дикий питомец? Как волк, превращенный в цепного пса.

— Марен — не питомец, — рычу я, сжимая рукоять меча так, что пальцы сводит. — Она заслуживает свободы.

Эдония пожимает плечами.

— Возможно. — Затем она поднимает руку, и кракен протягивает щупальце, вкладывая в ее ладонь книгу.

И это не просто какая-то книга. Я узнаю этот кожаный фолиант из тысячи. Я искал его двадцать два года.

— У тебя есть выбор, Рамзи. Либо ты забираешь этого монстра такой, какая она есть, либо забираешь книгу. — Она дергает поводок одной рукой и поднимает книгу другой. — Выбор за тобой.

Я думаю о том, что говорила Нерисса. О том, как Эдония лжет. Если я выберу книгу, нет ни единого шанса, что она действительно отдаст ее мне, особенно зная, что я смогу снять заклятие и освободить Марен. К тому же неизвестно, что она сделает с Марен, если я выберу фолиант.

Я смотрю на книгу, вспоминая, как Венла часами писала в ней, сидя в своей каюте — той самой, которую теперь заняла Марен. Она сидела за столом и создавала для меня заклинания, которые, по ее мнению, могли пригодиться Братству, даже те, что казались ей просто забавными. Она верила, что книга магии станет способом объединить наши виды, доказать скрытому миру, что единство и понимание можно найти в самых неожиданных местах.

Когда Эдония отняла у меня книгу, это стало единственным, о чем я мечтал. Я не мог вернуть Хиллу, но книга была осязаемой вещью, которая могла пережить время. Она принадлежала мне и должна была принадлежать мне снова. Это была моя собственность, а я очень страстен, когда дело касается того, чем я владею.

Но теперь я наконец осознаю: возвращение книги в мои руки ничего не вернет. Она не вернет мне дочь. Единственное, что она может мне дать сейчас — это Марен. А Марен — это единственное, чего я хочу. В остальном эта книга — лишь прошлое.

Я должен отпустить прошлое.

— Я выбираю Марен, — говорю я Эдонии. — Я все еще выбираю ее.

— Она монстр, Рамзи, — выплевывает Эдония, и в ее глазах вспыхивает гнев из-за моего выбора. — Она свирепое порождение морских глубин.

— Да, — твердо отвечаю я. — И я люблю ее не вопреки этому. Я люблю ее именно за это.

— Ты собираешься совершить роковую ошибку, — мрачно говорит она.

Я пожимаю плечом.

— Это всего лишь книга.

Ее ноздри раздуваются, и она кривится в усмешке.

— Хорошо! Твой выбор станет последним. — Она резко дергает за веревку, пока костяной ошейник на шее Марен не разлетается на куски. — Принеси мне его сердце, моя любимица, — воркует Эдония.

Марен бросается на меня с диким ревом, оскалив зубы, выпустив когти; ее хвост толкает ее вперед так быстро, что она превращается в размытое пятно. Даже с моими молниеносными рефлексами я едва успеваю бросить меч и перехватить ее руки, вцепившись в запястья.

Она издает пронзительный визг, ударная волна которого проходит сквозь океан, и вот я уже лечу вниз, впечатываясь в песок. Она сверху, она яростно клацает зубами, пытаясь дотянуться до меня.

— Привет, лапушка, — усмехаюсь я, глядя на нее снизу вверх. — Как же я рад тебя видеть.

Однако она не разделяет моей радости.