И я знаю, что ничем не могу ему помочь. Так же, как никто не мог помочь мне, когда я терял своих. Единственное, что я могу — это отомстить за смерть Сэм, как и за смерть Хиллы, и вырвать Марен из этой бездны, прежде чем она разделит их судьбу.

— Я добьюсь нашего правосудия, брат, — объявляю я Тейну, поднимая меч. — Даю тебе слово.

Он поднимает на меня глаза, слезы текут по его искаженному горем лицу, и мое сердце разрывается от этой потери. Он кивает.

Я не хочу бросать команду, но Марен нужна мне, и, кажется, все справляются — благодаря ее крови. Я вечно буду благодарен ей за то, что она пошла наперекор моим желаниям и поступила по-своему. Я больше никогда не стану препятствовать этому, хотя даже если бы и попытался, она бы все равно меня не послушала. Ее упорство — одно из тех качеств, за которые я люблю ее больше всего.

Если она вообще жива, — думаю я, и эта мысль пронзает меня до глубины души.

Я подхожу к леерам и взбираюсь на них, готовясь прыгнуть в море с мечом в руке.

— Кости! — я оборачиваюсь и вижу чайку, летящую в мою сторону — чайку, которая, я готов поклясться, только что назвала мое имя. Я хмурюсь. Возможно, в такие моменты галлюцинации — это нормально.

— Я с тобой, — говорит чайка, и на моих глазах она пролетает над головой, превращаясь в изогнутое коричневое тело Нериссы, и ныряет прямиком в воду, не подняв даже брызг.

В этот момент кракен снова бьет по кораблю, заставляя его содрогнуться, и меня выбивает из равновесия, так что я тоже падаю в океан.

Я вхожу в воду с всплеском, едва не выпустив из рук меч, и начинаю работать ногами, преследуя Нериссу. Я следую за ее волосами, похожими на водоросли, которые мерцают светло-зеленым в пятнах солнечного света под водой. Она быстра, она здесь как дома, но благодаря крови Марен у меня столько энергии и сил, что я не отстаю.

Мы погружаемся все глубже, в удушающую пучину, пока Нерисса внезапно не протягивает руку, хватает меня за локоть и тянет в сторону.

Сюда, — раздается ее голос у меня в голове.

Потому что я её знаю, — говорит она. — Я знаю свою сестру.

Я тяжело сглатываю. Значит, это всё-таки она. Не просто кракен.

Конечно, она. Кракены — лишь существа под её чарами. Она ими управляет, и я боюсь, что сейчас она может контролировать Марен.

Это невозможно, — думаю я. — Никто не контролирует Марен. Она сама себе хозяйка на все сто процентов.

Как и морская ведьма, — напоминает она мне. — Скорее, видишь край рифа там? Это даст нам укрытие.

Я смотрю вниз на темно-красный и серый риф, выросший вдоль гребня отмели, где его край обрывается в бездну. Я сглатываю с тревогой, ненавидя тот страх, который вселяет в меня океанская тьма. Глупо для моряка бояться глубины, но об этом не задумываешься, пока не оказываешься лицом к лицу с этой чернотой. Дно обрывается так резко, что кружится голова, будто меня сейчас засосет и я буду вечно падать в великую пустоту, где в темных глубинах скрыто столько чудовищ.

Но самое главное чудовище, с которым мне нужно встретиться, — это Эдония, поэтому я следую за Нериссой вдоль узкого каньона, созданного рифом. Мой палаш тяжел, но я крепко сжимаю его в руке.

Мы плывем так какое-то время, минуя разноцветных рыб, барракуд и даже нескольких дельфинов, которые с любопытством разглядывают нас издалека. Вдруг Нерисса резко останавливает нас и ныряет за высокий коралловый холм.

Здесь я пока оставлю тебя, — говорит она, и её глаза мрачно вспыхивают. — С моей сестрой тебе придется разобраться в одиночку.

Я киваю, не особенно рассчитывая на её помощь. Это личное дело — моё и Эдонии, ничьё больше. Я поигрываю мечом, хотя под водой он движется до обидного медленно. — Какой-нибудь совет напоследок?

Она лгунья, — подчеркивает Нерисса, и её волосы-водоросли обвивают бронзовое лицо. — Она наверняка наплела Марен кучу лжи, чтобы добиться своего. Что бы ей ни было нужно — ты или Марен — не верь ни единому её слову. Просто знай: что бы ни случилось с Марен, это не приговор. Забери книгу, и ты сможешь всё изменить.

Книга. Конечно, у неё всё ещё эта проклятая книга.

Я в последний раз бросаю на Нериссу суровый взгляд и отплываю, продолжая путь по каньону, пока до меня не доносится прекрасный, неземной голос, эхом отдающийся в толще воды. Это пугающая, чарующая песнь — высокая и прозрачная, как стекло. От того, как она затрагивает что-то внутри меня, вызывая тоску, головокружение и острую, как копье, боль в самой душе, я понимаю: это не обычная песня. Это песня Сирены. Украденный голос Марен. И милостью божьей — а может, и милостью Марен, позволившей мне испить своей крови, — я остаюсь неуязвим для её чар.

По крайней мере, я знаю, что на верном пути. Вскоре я вижу кракена — его массивная темная фигура, кажется, сливается с бездной за спиной, а желтые глаза сияют особенно пронзительно.