Единственной, кто не присутствовал на похоронах, была Нерисса, но вовсе не потому, что все еще сидела в клетке. После того как я нырнула на дно океана за ключом — к счастью, мы как раз находились над подводной горой, так что не пришлось погружаться на тысячи футов, — мы решили выпустить Нериссу на свободу. Рамзи, казалось, полностью погрузился в апатию, ему было уже все равно, вздумает ли морская ведьма чинить бесчинства на его корабле. Что до меня, я начала верить, что Нериссе действительно можно доверять. Я знаю, что она спасла бы Генри, будь у нее такая возможность, или по крайней мере попыталась бы; судя по ее словам, как только она увидела, как Эд Смит влез через балкон, она попыталась связаться с Рамзи мысленно — это было единственное, что она могла сделать.

Теперь она обитает в другом месте на корабле, найдя себе тихий уголок, а команда шарахается от нее, как от чумы. Я их не виню, учитывая, что в их сознании смерть Генри и появление ведьмы неразрывно связаны, но я-то знаю, что никакой связи здесь нет. Разумеется, Рамзи сказал ей, что она свободна и может уходить, но она твердо намерена оставаться на судне — по крайней мере, до тех пор, пока мы не достигнем Залива Бандерас, который станет нашим первым контактом с большой землей.

Одна мысль об этом — о том, что мы доберемся до Новой Испании и Акапулько, окажемся ближе к Лимоносу — завязывает мое сердце тугим узлом, еще крепче прежнего. Как вообще отыскать Эдонию? Поможет ли нам Нерисса? А что, если та вовсе не хочет, чтобы ее нашли?

Более важный вопрос: сможет ли команда вынести еще одно такое сражение? «Ночной ветер» принял на себя жестокий удар от корабля Королевского флота, но все еще на плаву. В конце концов, судно флота было уничтожено, а почти вся его команда перебита. Тейн взял несколько пленных живыми и поместил их в трюм на пропитание, а Эда Смита после того, как Седж разнес ему лицо, так и не нашли. Возможно, он до сих пор плывет где-то посреди океана, но мы его уже давно оставили далеко позади.

Однако одно дело — пушки и мушкеты, и совсем другое — кракен и магия. Если «Ночной ветер» не сможет дать физический отпор, кракен способен играючи потопить корабль такого размера. Он может разорвать Братство своими щупальцами, и все это по указке Эдонии. Возможно, в этой стычке с Королевским флотом мы потеряли Генри, но мы все же победили, мы выжили. В следующий раз это может стать концом для всех нас.

Вот почему я решила, что должна искать Эдонию в одиночку. Может, Нерисса поможет мне, может, нет, но я не могу допустить, чтобы мое желание исправить свои ошибки подвергало опасности кого-то еще. Это дело только между мной и Эдонией, больше никого.

Если ты вообще решишься на это, напоминаю я себе, медленно прогуливаясь по палубе и глядя в небо, где зажигается все больше звезд.

Я вздыхаю и направляюсь к лестнице. Мне следовало бы пойти в свою каюту или, может, донимать Седжа, чтобы он приготовил мне поесть, но вместо этого мне нужно проведать Рамзи. Все это время он замыкался в себе, погруженный в свои мысли, и я давала ему пространство, но я знаю, что горе нельзя преодолеть за один день.

Я стучу в его дверь и жду ответа. Лотар починил ему замок, и я пробую его на ощупь, хотя за дверью царит тишина.

Она поддается, я вхожу и вижу, как Рамзи переворачивается в постели ко мне лицом.

— Марен? — тихо спрашивает он осипшим голосом.

— Это просто я, — говорю я, закрывая за собой дверь. — Я просто хотела проведать тебя и узнать, не нужно ли тебе чего.

Я подхожу к нему и останавливаюсь у кровати. В тусклом свете каюты вижу, что его глаза налиты кровью, волосы в беспорядке, и мой взгляд мельком скользит по его обнаженной груди, остальное тело укрыто одеялом.

— Ты, — хрипит он, протягивая руку, чтобы взять мою. — Ты мне нужна.

Я вкладываю свою ладонь в его, и он тянет меня к себе в постель, поверх себя. Его руки ложатся на обе стороны моего лица, пальцы зарываются в волосы, и он смотрит на меня снизу вверх.

— Мне нужно сбежать из этого ада, Марен. Мне не нужны твои банальные слова утешения.

— У меня их и нет, — отвечаю я. — Я здесь просто чтобы быть с тобой, чтобы выслушать. Я знаю, что ничего из того, что я скажу, не принесет тебе облегчения.

— Тогда поцелуй меня, — говорит он.

Я наклоняюсь, прижимаюсь губами к его, и он немедленно окутывает меня своим поцелуем — влажным, открытым, жадным. Я словно проваливаюсь в пучину — он тянется вверх из глубин, в которые я боялась нырнуть, и я больше не могу держаться на плаву. Он — подводное течение, и я бессильна перед его напором.

— Ты — само безумие, — хрипит он, не отрываясь от моих губ, его руки в моих волосах, он резко дергает меня за пряди. — Ты — лихорадка в моей душе, от которой нет лекарства. Он со стоном выпускает мои волосы и тянется к шнуровке моего корсета. — Мне нужно чувствовать твою кожу своей, — говорит он с ноткой отчаяния, его пальцы впиваются в ленты. Я быстро тянусь назад, пытаясь помочь ему, но в порыве отчаяния он рвет их пополам с громким треском и швыряет корсет в другой конец каюты.