— Где? Где? — прохрипела я, понимая, что либо у Лизы всё настолько дерьмово, либо Ермаков этому посодействовал.

Женя хмыкнул и буркнул адрес то ли бара, то ли ночного клуба — я не поняла.

Остановившись у бара, я выскочила из машины и побежала к входу. Охранник недовольно буркнул мне:

— Таких не пускаем.

— Если ты меня сейчас не пропустишь, я вызову ментов, и всю вашу богодельню положат мордой в пол из-за того, что у вас на территории клуба находится несовершеннолетняя.

Я врала — Лиза была уже совершеннолетней. Но я планировала использовать все возможные способы для достижения своей цели, а это именно шантаж, подкуп и, возможно, банальная и совсем ужасная ложь.

Мальчишка оторопел, и в этот момент дверь распахнулась, и я увидела на пороге Ермакова в расстёгнутой рубашке, с закатанными до локтей рукавами. От него остро пахло ароматами клубники с вишней и табака.

Я зарычала.

— Что? А я говорил, что бабы предпенсионного возраста уже даже в бар пройти не могут.

Я дёрнулась, хватая его за рубашку, и, судя по тому, как скорчился Женя, я, помимо того, чтобы схватиться за рубашку, ещё вцепилась пальцами в волосы на груди. А планировала как минимум, если он сейчас будет мне ставить палки в колёса, ещё и скальп с него снять.

Тяжело задышав, я проскочила мимо Ермакова внутрь и двинулась к бару.

Лиза действительно была очень не в себе — танцевала, хохотала. Только при этом глаза были пустые, как будто бы весь этот смех наигранный.

Я только собиралась шагнуть, как меня дёрнуло назад. Ермаков перехватил меня под грудью, поднимая над полом. У меня даже ноги в воздухе успели несколько раз трепыхнуться.

— А ну-ка, пошли, — холодно произнёс он, и буквально в два шага мы преодолели расстояние от танцпола до отдельных ВИП-комнат.

Ермаков толкнул меня внутрь и покачал головой, цокая языком.

— Ох, какая амазонка. Ох, какая горячая женщина — писиет и снег тает.

— Слушай сюда: если ты всю эту историю специально разыграл только для того, чтобы получить ответы на вопросы — нет, никаких ответов на вопросов нет. А то, что у тебя здесь находится девчонка…

— А с чего это ты решила, что здесь у меня?

— А то непонятно было по твоему виду, — произнесла я, поправляя на себе и джинсы, и футболку, и тонкий худик, — что это твой бар.

Ермаков оскалился, показывая, что я попала не в бровь, а в глаз. Но у меня не было поводов для веселья. Я рыкнула, стараясь выйти из ВИП-комнаты, но Женя перехватил меня за локоть и дёрнул на себя.

— Ты чего добиваешься? Я ведь не так много прошу, — произнёс он как-то с оттяжкой, лениво.

Меня это ещё сильнее взбесило. Захотелось пройтись бутылкой ему по физиономии.

— Оставь в покое меня и мою семью. Оставь в покое мою дочь. Не лезь к моему сыну.

Ермаков щёлкнул пальцами.

— Слушай, а ты такая борзая, потому что сохраниться успела? Или у тебя любовник престарелый где-то на периферии завёлся такой, знаешь, лет под восемьдесят, для которого ты ещё козочка, молодая и энергичная, который проспонсирует любой твой каприз? Поэтому ты так себя ведёшь?

Я ударила его ладонью в грудь.

— Прекрати свои грязные намёки. Я никогда не была тем человеком, который может за что-то продаться. Я, в отличие от тебя, честная, — и сказала это тихо и ласково, от чего у Ермакова по физиономии стали бежать красные пятна.

Он зарычал, но я не дала ему продолжить.

— А ты, стремившийся постоянно сделать что-то в обход правил, ни до чего хорошего в итоге не дожил. И даже твоё вульгарное и постоянное напоминание мне о моём возрасте говорит о том, что тебе больше нечем меня уколоть. У тебя больше на меня ничего нет. Только, знаешь, для женщины моего возраста — возраст уже не помеха. Я вышла из социальной обоймы невест. Я могу позволить себе быть абсолютно любой: нелогичной, капризной, злой, иногда даже до раздражающего правдивой. Не надейся на то, что ты меня можешь чем-то зацепить.

Я развернулась, вылетела из ВИП-комнаты и скакнув, можно сказать, без предварительной подготовки на танцпол, дёрнула на себя Лизу.

— Немедленно домой, — произнесла я сквозь зубы и Лиза зло хохотнула.

— А что это вы сейчас обо мне задумались?

Я потянул её на себя, уже не обращая внимания на то, что она бурчала себе под нос. Она была трезвой и это ещё сильнее выбило меня из колеи, потому что я бы поняла, если бы она была не в себе. Но нет.

Когда я запихнула её в машину, то испытала чувство того, что мне одновременно стало легко, свободно, спокойно. А следом меня накрыло ураганом чувств от того, что Лиза просто доводила.

Я села в машину.

— Ты понимаешь, что в этой ситуации, которая произошла — мы с отцом и так из последних сил стараемся, чтобы всё прошло нормально. А ты не можешь сделать элементарного — просто сидеть дома.

Лиза пристегнулась и смотрела в сторону пролетающего за окнами проспекта.