— И, знаешь, цена будет не такая большая. Не такая большая. — Он склонил голову к плечу, ласково улыбаясь. — Нет, не надо сейчас так округлять глазки в надежде на то, что я скажу: «горячая ночь в одном из самых пафосных отелей». Ты же помнишь, что я по бабам предпенсионного возраста не загоняюсь? А вот познакомиться с Елизаветой Игоревной, твою мать, мне бы очень хотелось!

Глава 9

"Он был холоден и характер имел ни разу не нордический"

Из записок молодой студентки

Ермаков смотрел на меня с издёвкой и вызовом: спасую я или что-то выдам провокационное.

— Что молчишь?

— Не знаю, что тебе сказать.

— Ну, скажи мне о том, что Лиза не будет встречаться со мной, или то, что ты запрещаешь. Или то, что…

Я пожала плечами. Откинулась на спинку кресла.

— Я подозреваю: дело не в Лизе.

Ермаков встал, навис над моим столом и внимательно всмотрелся в мои глаза.

— Плакала. По глазам вижу, что плакала. Они у тебя тогда зеркально ясными становятся.

Я улыбнулась.

— Ты гаражный кооператив поджёг?

Ермаков рассмеялся, отступая назад.

— Господи, Вика, очнись. Какой гаражный кооператив? Ты вообще о чём? Я, конечно, понимаю, что ты считаешь меня каким-то гением или тем же самым профессором Мориарти. Но не надо уж настолько мне безбожно льстить.

— Я ошиблась номером. А твоё появление в моей жизни никак не связано с моей прошлой жизнью.

— Ты врать никогда не умела. И дело не в том, что ты краснела, смущалась. Нет, слава Богу, столько лет сделали тебя более стрессоустойчивой. Но у тебя тембр голоса менялся всегда.

Ермаков шагнул в сторону, обошёл медленно стол. Кончиками пальцев он задевал столешницу, выстукивая на ней какой-то разухабистый мотивчик.

— Ты на что рассчитываешь? На то, что столько лет прошло, а я всё та же идиотка?

— Я рассчитываю на то, что у тебя с годами появились мозги. Ну, ещё немного на то, что ты можешь оценить перспективу того, что я отец твоей дочери и прикинуть, сколько всего эта дочь получит.

Я покачала головой.

— У Лизы есть папа. Ты забыл, по-моему, о том, что было много лет назад. Лиза никак не может быть твоей дочерью. Я родила от Игоря. И это он был со мной, когда мне было страшно. Это он помогал мне выбраться из всего того ада, который творился у меня в жизни. Это он качал по ночам нашу дочь.

И в этот момент что-то перещелкнулось в состоянии Ермакова. Он наклонился, больно схватил меня за подбородок.

— Не лги. Ты никогда не умела этого делать. И вопрос о том, как скоро ты познакомишь меня с моей дочерью, звучит сейчас только из уважения к тому, что ты не затупила и аборт не сделала. Но вот от того, что ты промолчала, утаила — здесь я негодую. Здесь я готов взять ремень.

— И что ты с этим ремнём будешь делать? Полосовать спину? — холодно спросила я и, дёрнув подбородком, медленно встала с кресла, чтобы у Жени не было возможности подавлять и дальше.

Тяжёлое дыхание касалось моих губ.

— Я никогда никого ни о чём не прошу. Я приказываю.

Короткое, острое движение ладонью. Намёк на то, что все его приказы всегда исполняются в срок и правильно.

— А ты пользуешься непозволительной роскошью в виде того, что я тебя пока что прошу. Поэтому выкобениваешься.

Я молчала. Приходила к выводу, что, наверное, я всё-таки мужчин не умела выбирать.

Ермаков покачал головой.

— Не противься. Если я всё узнаю без твоей помощи, то это будет только хуже. Если ты меня сама не познакомишь с Елизаветой, то я познакомлюсь сам в излюбленной мне манере.

Знала я его излюбленную манеру — один удар по голове и бесчувственное тело на заднем сиденье.

— Не считай, будто бы у тебя есть какое-то право на это. И прекрати докучать. Один нелепый звонок ничего не меняет.

Ермаков тяжело вздохнул. Отшатнулся от стола и развернувшись, двинулся в сторону двери.

— Уже уходишь? — оскалившись, уточнила я.

— Да, — ленивый, протяжный ответ.

И я добила:

— А чего так медленно?

***

Ещё история из нашего литмоба

Алиса Верди. Измена. Не смей уходить

— Что эта девка делает в нашей спальне?

Муж спокойно застегивает часы. На его лице нет ни тени вины, только ледяное, пугающее безразличие.

— То же, что и ты когда-то, Арина. Отрабатывает то, что я для нее делаю. Не устраивай дешевую драму.

— Драму?! Ты притащил ее в наш дом! В нашу постель!

— Это мой дом, — он подходит вплотную, и в его глазах темнеет опасный блеск.

Он берет меня за подбородок — жестко, до боли.

— И все здесь принадлежит мне. Включая тебя. Ты стала много себе позволять, Арина. Решила, что стала мне ровней? Я просто напомнил тебе твое место. Чтобы знала: заменить тебя — дело пяти минут.

Я любила этого мужчину больше жизни.

Он был моим спасителем. Моим домом. Моей единственной семьей.

А потом изменил мне... и добил словами, после которых хотелось лишь умереть.

Я подаю на развод, вычеркиваю его из своей жизни и начинаю строить свою жизнь без него.

Но у Вадима совсем другие планы.

— Никаких других мужиков в твоей жизни не будет. Я лично об этом позабочусь.

— Что? — открываю я рот. — С ума сошел? Я свободная женщина!