— Не свободна, а разведена. Это разные вещи.

— Ты мне больше никто! И не можешь лезть в мою жизнь!

— Могу. Солнышко, очень скоро ты сама приползешь ко мне и будешь умолять взять тебя обратно. Только уже не женой. Любовницей.

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ

Глава 10

«Все говорили, что так бывает только в книжках. Но на самом деле в жизни еще хуже»

Из записок разведенной женщины.

Ермаков дёрнулся и посмотрел на меня волком.

— Ненавижу, когда ты так делаешь.

— Знаю, я специально, — оскалилась и склонила голову к плечу.

Он недовольно всхрапнул, а я вдруг поняла, что предательство Игоря во мне что-то сломало. И самое дурное — я ремонтировать это не хотела. Мне теперь нравилось. Нравилось, что я могу не замолчать.

— Ты пользуешься моей памятью. Пользуешься тем, что я испытываю трепет к старым игрушкам.

— Так я для тебя новая. Ты же не думаешь, что то, что было двадцать лет назад, и то, что сейчас — это один и тот же человек?

Ермаков сузил глаза.

— Видишь, я уже над тобой насмехаюсь. А прошлая Вика никогда бы так не могла себе позволить.

— Прошлая Вика была прекрасно выдрессирована мной. Знала, когда рот открыть, знала, когда надо постель расстелить. А тебя этот клоп диванный разбаловал и испортил.

Я глубоко вздохнула.

— Знаешь, в чём твоя проблема? — произнесла я, желая оставить последнее слово за собой. — На тебя не то что положиться никогда нельзя было, я бы даже никому на тебя облокачиваться не посоветовала.

Ермаков развернулся, и здесь бы ему сказать что-то хлёсткое, но он почему-то замолчал, рассматривая меня внимательно и заинтересованно.

— Испортили, испортили. А у тебя с мужем сейчас всё в порядке? Или что у вас такой своеобразный разбег, что ты вдруг взяла и позвонила мне?

— Ты же всё знаешь, — улыбнулась я, растирая безымянный палец правой руки, с которого стянула кольцо. — Ну вот и ответь на свой вопрос.

— То есть выходит, ты не замужем?

Ермаков был таким широкоплечим, здоровым, что из-за него мне в кабинете казалось безумно мало места. Он словно бы всё пространство собой заполнил, и мне оставалось только рассматривать клочки свободной территории вокруг моего стола.

— А тебя это никак не касается. Даже если я не замужем — это только потому, что ношу колечко «спаси и сохрани», — улыбнулась, показывая идеальную улыбку.

А Ермаков рыкнул.

Ему безумно хотелось поставить меня на место. Только сейчас он на это никаких прав не имел. А те права, которые когда-то ему были вручены, он с грохотом, с треском продолбал.

— Не приближайся к моей дочери — хуже будет, — честно призналась, понимая, что это ещё относительно себя, я бы как-то, может быть, ситуацию сглаживала. Но относительно своих детей — черт с два. Буду рвать горло до последнего.

— Это наша не последняя встреча, — фыркнул Ермаков.

Я пожала плечами.

— Так и быть, уговорил, я приеду на твои поминки. Тогда будет действительно последняя встреча.

Он вышел резко.

В шесть часов, собравшись и выйдя из ателье, я осмотрелась. Мне нужно было понять, что сейчас делать. По новостным сводкам всё было чисто, как будто вообще не было никакой аварии. И оставалось лично мне найти пострадавшего для того, чтобы утрясти все вопросы.

Но здесь начали звонить из гаражного кооператива по поводу пожара, и я от паники не знала даже, что отвечать. Поэтому ляпнула то, что привыкла говорить в случаях, когда моей компетенции не хватало для того или иного вопроса:

— А знаете, вам лучше побеседовать с моим супругом. Он даст более чёткую информацию и всё объяснит.

Женщина на другом конце провода поспешно согласилась.

Приехав домой, я ощутила и волнение, и страх, и панику, и понимание, что сейчас надо как-то попробовать поговорить с Лизой, всё обсудить.

Но когда я зашла в её спальню, то никого не заметила.

— Федь, — я заглянула к сыну и нахмурила брови. — А Лиза где?

Я же отчётливо помнила, что Игорь с утра рявкнул ей, чтобы не смела никуда нос высовывать.

Федя помялся, опуская тёмные глаза.

— Я думал, что она с тобой договорилась и вообще…

— Нет, Федь. Что случилось?

Я прошла, присела к сыну на диванчик и всмотрелась в его обескураженное лицо.

— Ну, в обед Лиза засобиралась, сказала, что уезжает. Я подумал, что к тебе. А куда на самом деле — я не знаю. Она просто взяла и уехала.

Я дёрнулась, вытаскивая мобильник и набирая дочь.

Но длинные гудки были самым точным ответом.

И пугали до безумия.

Глава 11

“Почему-то дурные события имеют свойство множиться.”

Из записок взрослой женщины.

Лиза не брала трубку и пугала этим меня до трясучки.

Раз за разом набирала её номер телефона. Потом психанула и стала звонить Нике Гришаевой, её студенческой подружке.