— Частный сектор. На пересечении Революционной и Восьмого марта. Я поднималась вверх. Я его не видела. Там темно было. Ни одного фонаря.

— Машина побита? — тихо спросила я, потому что не знала, как себя вести в этой ситуации.

По уму, всё правильно — надо было обратиться в полицию. Но я боялась навредить дочери ещё сильнее.

— Не знаю, я не смотрела.

— Надо посмотреть, — тихо произнесла я и, развернувшись, двинулась в сторону коридора.

Подхватила тонкий худик и накинула себе на плечи.

— Дай ключи, — попросила я равнодушно.

— Я с тобой.

— Нет, ты не со мной. Сиди дома. Ни звука, ни сообщения, ни звонка. Смотри за Федей.

Я спустилась на парковку.

Старый гаражный кооператив, который работал на окраине города, был в сорока километрах от дома. Я завела тачку, медленно выехала с парковки и отправилась туда. Ничего не случится, постоит машина в гараже, который очень далеко от глаз.

Осторожно передвигаясь по территории кооператива, я вышла на проезжую часть и вызвала такси.

Мы ехали медленно, я всматривалась в дома, всматривалась в обстановку. Но не было ни единой зацепки, что здесь где-то была авария.

Вернувшись домой, я скинула с себя вещи. Поняла, что джинсы, футболка, да даже тот же самый худик насквозь пропитались потом — на нервной почве.

— Ну что? — произнесла Лиза, заглядывая ко мне в ванную комнату.

— Ничего, — холодно буркнула я и перетряхнула плечами.

— Я его действительно не видела. Я не знаю, как так произошло. Я…

— Молчи. Молчи лучше и ничего не говори. Не надо доводить ситуацию до абсурда, — попросила я и включила воду в ванной.

А когда вышла, подхватила мобильник.

Снова Игорь.

— Ты где этот номер взял? — зло произнесла я в трубку, и он зевая, отозвался.

— Ну что там у вас? Всё тихо?

— Я не знаю.

— Слушай, ну посидите немного. Я своему юристу написал. Он сказал, если что, подъедет, разберётся во всём.

— Ты номер этот где взял?

— А что с номером? Что не то тебе? Что там нахамили? — Развязано уточнил Игорь и я прикусила нижнюю губу.

— Ты можешь ответить на вопрос? Ты можешь вообще мне сказать, что это за человек?

— А я откуда знаю, что за человек? Мы с мужиками сидели в бане. Один рассказывал о том, что вляпался по самые помидоры в историю, где его чуть было не признали насильником. Он обратился к этому чуваку. Тот приехал, всё быстро порешал и все остались довольны. Я телефончик сразу стрельнул. Ещё ни разу не приходилось пользоваться. Но вот пришлось.

— Да, пришлось, — тихо произнесла я. — Потому что Лиза от твоего дурного воспитания так себя ведёт.

— Чего? — недовольно произнёс Игорь, и меня всё перетряхнуло.

— Того. Если бы ты ей с самого детства не внушал, что “папа всё решит”, если бы ты ей не внушал, что деньги — самое главное в этом мире, она была бы осторожной. Она бы была внимательной.

— Она бы была забитой курицей! — зло рявкнул мне в трубку Игорь. — Ты думай, что говоришь? Нашла, что сравнивать: свою молодость и Лизину молодость. Ты вообще в курсе, что таких, как ты, в нынешнее время обходят стороной?

— Зато порядочная.

— Кому, к чёрту, нужна твоя порядочность? Самое главное, что за девочку могут постоять. Самое главное, что девочка знает, как себя преподнести. А не вот это ваше благородство. Не вот это ваше «надо быть удобной». Удобные кресла в кинотеатре, где на задних рядах чпокаются.

— Ты понимаешь, что если бы не то, что ты внушал Лизе о её полнейшей безнаказанности всегда…

— Какая разница, что сейчас произошло, что было и что будет? Сам факт: проблема есть. Надо решить. Решить не можешь — приеду я и решу. И вообще, подумаю о том, что как-то дофига тебе привилегий. Детей, вот, например, надо забрать.

Игорь бросил трубку, а меня затрясло. Я думала, что развод — самое страшное в моей жизни. Но нет, оказалось, что нет.

Когда Игорь перезвонил через полчаса, я подумала о том, чтобы не брать трубку. Но вспомнила слова бабушки, которая говорила, что даже если я очень сильно обижена на мужчину, звонки надо принимать. Ведь лишняя гордость тут не к месту. Как этот мужчина ещё узнает, что я снова посылаю его к чёртовой матери?

— Знаешь что, Игорь?

— Нет, это ты, знаешь что? Прекрати-ка мне истерики закатывать. Дождитесь уж как-нибудь, посидите тише мышей под веником. Приеду, подумаю. Рассчитаюсь с пострадавшим из твоей доли при разводе, раз ты всё равно ни на что не годна.

Я призывала себя не срываться. Я призывала себя не беситься. Но ни черта не вышло.

Всю ночь не спала. Руки тряслись.

Рано утром вышла и рассказала Лизе подробности разговора с отцом.

А когда приехала на работу, припарковалась напротив своего ателье и вышла из машины, то поняла, что неприятности имеют свойство множиться.