Он написал адрес ресторана на отдельном листе и протянул мне через стол.

***

Ресторан оказался из тех заведений, куда ходят не за едой, а за тем, чтобы показать, что могут себе это позволить: тяжелые шторы, накрахмаленные скатерти. Официанты в одинаковых черных жилетах скользили между столиками бесшумно, будто на колесиках. Мы с Асей вошли в самый разгар обеденного часа, и метрдотель, разглядев по одежде людей не бедных, тут же подлетел к нам с полупоклоном.

— Столик на двоих? — сразу спросил он.

— Не столик, — сказал я, доставая купюру, достаточно крупную, чтобы разговор пошел быстрее. — Мне нужен адрес одной из ваших официанток. Личное дело есть к ней, не жалоба.

Метрдотель посмотрел на купюру, потом на меня, оценивая, стоит ли рисковать местом ради чужого личного дела.

— Смотря о ком речь.

— Молодая девушка, недавно у вас. Не знаю точного имени, знаю только, что к ней в последние недели зачастил один посетитель, — объяснил я.

Метрдотель на мгновение замялся, потом кивнул сам себе, будто вспомнил.

— Это вы, верно, про Василису. Она сегодня не на смене.

Я почувствовал, как Ася рядом со мной чуть напряглась при этом имени, но виду не подала.

— Адрес найдется? — спросил я.

— В книге по найму записан. Момент, — он ушел за конторку и вернулся с листком, куда переписал несколько строк, покосившись при этом на зал, будто опасался, что кто-то из коллег заметит. — Вот. Только я вам ничего не давал.

— Разумеется.

Мы вышли на улицу, и Ася, дождавшись, пока дверь ресторана закроется, пробормотала себе под нос:

— Василиса.

— Знакомое имя? — уточнил я.

— Не уверена, — ответила она, но по тому, как она это сказала, было ясно: уверена, просто не хочет говорить раньше времени.

Дом по адресу оказался облезлым, доходным. Мы поднялись на третий этаж, постучали. Дверь, обитую потрескавшимся дерматином, открыл старик: сгорбленный, в вязаной кофте поверх исподней рубахи, с недоверчивым прищуром человека, которого редко кто беспокоит по хорошему поводу.

— Чего надобно? — пробормотал он.

— Добрый день. Мы ищем девушку по имени Василиса, — сказал я. — Нам дали этот адрес.

— Нет тут никакой Василисы. Я тут один живу, лет уж десять как.

Он не лгал, я видел это по тому, как спокойно он стоял в дверях, не пряча взгляда и не порываясь захлопнуть створку раньше времени. На всякий случай я слегка тронул ту грань восприятия, которой проверял чужую ману. Нет, пусто, ни следа. Обычный старик, доживающий свой век в квартире, снятой по случаю.

— Простите за беспокойство.

[Тупик…]

— Ага.

На лестнице Ася шла молча, но по тому, как она сжала губы, я понял: подтвердились ее худшие опасения.

— Адрес ложный, — сказала она, когда мы вышли на улицу. — Она явно что-то скрывает.

А метрдотелю не было смысла давать смысла нам ложный адрес, хотя и это стоит потом уточнить. Поэтому, вероятнее всего, неверный адрес Василиса указала сама при приеме на работу.

— Согласен. Может она быть той колдуньей, что приворожила к себе Дмитрия? — спросил я.

— Наложивший третьего ранга. Ей, по словам графа, на вид лет восемнадцать, может, девятнадцать. В таком возрасте до третьего поднимаются единицы, и зачем такому таланту жертвовать десять лет жизни? Я очень сомневаюсь, что это она колдовала.

— Значит, наложила не она. Но привести нас к наложившему она может.

Мы вернулись в ресторан, и метрдотель, завидев нас снова, слегка изменился в лице.

— Адрес неверный, — сказал я без обвинения в голосе. — Не в претензии к вам, если вы не попытались обмануть, просто нужен другой путь. С кем она была особенно близка здесь?

Он на мгновение задумался, потом кивнул в сторону зала.

— Со Светланой, пожалуй. Обе у нас недавно, обе молоденькие, сдружились сразу. Светлана как раз на смене, вон она, у той колонны.

Светлана оказалась худенькой девушкой с усталым лицом. Я подошел, представился неопределенно, как человек, ищущий приятельницу по старому делу, и начал издалека: давно ли она знает Василису, где та могла бы быть сейчас.

Пока я говорил, Ася отступила чуть в сторону, будто разглядывая интерьер, но через минуту тронула меня за локоть и, отведя в сторону, сказала:

— На том официанте проклятие. Слабое, не смертельное, но ощутимое. Режет сноровку, обаяние, вообще все, чем работник берет клиента.

Я скользнул взглядом туда, куда она едва заметно кивнула: уже возрастной мужчина в форме у соседнего столика как раз уронил вилку, поднял ее неловко, будто впервые в жизни держал приборы. Светлана проследила за моим взглядом, и лицо ее на глазах закаменело.

— Вы его явно хорошо знаете, — поймал я ее выражение.

— Да, хорошо… — неохотно ответила Светлана.

— Кто это?