— Значит, проводим ритуал, — кивнул я.

Глава 3

Она пошла наверх за ингредиентами, вернулась и начала расставлять колдовские свечи по кругу, когда в дверь снаружи постучали.

[Это Азалия вернулась, милый. С работы.]

Сема без лишних слов вышел в торговый зал и приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы протиснуться самому и не дать заглянуть внутрь.

— Азалия. Слушай, тут у нас экстренное дело, впустить сейчас тебя никак не можем.

— Что случилось? — раздался ее голос.

— Долго объяснять. Сними лучше на эту ночь номер в гостинице.

— Да, я оплачу! — крикнул я из-за семиной спины.

Некоторое время Азалия молчала, но спорить не стала. Все-таки она была у нас гостьей, пусть и очень задержавшейся.

— Это странно, но ладно. Расскажете завтра, что случилось?

— То что сможем, — кивнул Сема.

— Ладно. А ты можешь принести из моей комнаты мою косметичку? Там зубная паста, мыло и всякое другое.

Сема повернул на меня голову. Я пожал плечами и кивнул. Он закрыл дверь, сходил наверх, вернулся с небольшой сумочкой, немного смущенный, открыл дверь, протянул Азалии сумочку.

— Я там, в общем, положил еще… кое-что. Ну, чтобы это… в общем держи.

— Спасибо, — отозвалась девушка.

Он закрыл дверь и вернулся в зал.

— Что ты там положил, а?! — нахмурилась Ася, не отрываясь от подготовки.

— Ну неправильно же в уличном спать, — потупился он. — Да и это… она ведь весь день работала в одном и том же… негигиенично как бы.

— Это ты его научил, — с недовольством повернулась на меня Ася.

— И не собираюсь извиняться, — пожал я плечами. — Как будто тебе так не приятнее.

— Ой, иди ты.

Ася закончила спустя минут десять и достала два ножа: серебряный и золотой. Серебряным она надрезала Василисе лоб, потом, разорвав рубаху на груди, кожу над сердцем, ровно настолько, чтобы выступила кровь. Золотым провела по собственным ладоням.

— Больно будет, — сказала она Василисе без сочувствия в голосе, только как предупреждение.

Она прижала одну ладонь ко лбу пленницы, другую к ее груди, и я увидел, как между ними натянулась невидимая нить маны.

Ритуал активировался и сила вскоре действительно начала уходить из Василисы. Медленно, но неотвратимо, и с каждой минутой лицо пленницы бледнело, а лицо Аси начало в буквальном смысле темнеть.

— Это нормально, Лад? — шепотом поинтересовался я.

[Да. И опасна не эта часть, а следующая: выпуск той энергии, что Ася сейчас вбирает в себя. Если она не справится, то Василиса вернет всю силу, а Ася получит мощную отдачу.]

Прошло, наверное, минут десять, прежде чем Ася, чье лицо сейчас выглядело так, будто она провела несколько месяцев на южном курорте, выдохнула резко. В Василисе к этому моменту действительно больше не осталось ни капли энергии и открыла глаза.

И дальше, если верить Лавке, должен был начаться выпуск. Вот только он так и не начался.

Прошла минута. Другая. Пять. Ася стояла неподвижно, ладони по-прежнему прижаты к Василисе, но ничего не вытекало из нее в пространство, ни капли.

[Стоп. Милый, стоп, тут что-то не так.]

Я шагнул было к Асе, но Лавка тут же остановила меня:

[Не трогай ее. Останавливать сейчас, значит, сделать хуже.]

Я замер на полушаге, глядя на Асю, у которой на лбу выступила испарина, а руки начали мелко дрожать от напряжения, и вдруг понял, к чему все идет.

— Ты держишь силу, — сказал я тихо. — Нарочно.

— Пятый ранг, — сказала она сквозь зубы. — Если я его пробью, я перестаю быть ученицей ковена. Официально. Аглая не сможет вернуть меня насильно, ни у кого не спросив.

[Идея хорошая, Ася, но это ведь в разы сложнее просто выпуска! К тому же даже пятый ранг всего лишь отсрочка! В правилах колдунов хватает лазеек.]

— Знаю, — выдохнула Ася. — Но это лучше, чем ничего.

— Тогда мы поможем, — кивнул я, поняв, что спорить с ней сейчас не стоит. — Да, Лад?

[Конечно. Помогу, чем смогу. Внутри стен я могу собирать то, что она начнет терять, так как каждая утечка ослабляет ее хватку. Но передать ей напрямую не сумею. Только через тебя, Петр, через нашу связь. Я буду отдавать эту силу тебе, а ты передавай обратно Асе. Положи руки ей на спину.]

Я подошел к Асе сзади и положил ладони ей на плечи.

— Держись, — сказал я. — Я здесь.

Дальше была работа, которую я не забуду, наверное, до конца этой жизни, и, может быть, следующей.

Лавка ловила то, что срывалось с Аси, и через нашу связь гнала мне, а я загонял это обратно в нее чистой маной, как загоняют упрямый механизм на место силой рук, а не хитростью инструмента.

Боль пришла почти сразу: чужая колдовская сила рвала меня изнутри, будто под кожу забивали раскаленные гвозди, и я стиснул зубы, чтобы не застонать вслух и не сбить Асю с сосредоточения.

— Если я подбираю только крохи, — прохрипел я сквозь зубы, — как же больно ей?