‒ Никто никогда не рассказывает всего, мистер Риверс, ‒ спокойно отвечаю я. ‒ Особенно в нашем кругу.

Он крадется ко мне через комнату с хищной грацией, противоречащей одурманенному состоянию. Когда я прижимаюсь спиной к стене, он кладет одну руку мне на затылок, а другой обхватывает горло. Исходящий от него жар, аромат одеколона, смешанный с мускусным ароматом кожи, ошеломляют.

Глава 4

Огни города размываются за тонированными окнами гладкого, черного седана, пока мы подъезжаем к моему пентхаусу. Каждый всполох неона бьет по затуманенному наркотиками сознанию, но я заставляю себя оставаться собранным, сосредоточенным на женщине рядом со мной – Девин Уэст. Моей Девин Уэст.

Я скучал по ней чертовски сильно. Увидеть ее снова – как получить глоток воды после засухи. Темные волосы каскадом спадают на плечи, обрамляя лицо, которое мне снилось годами. Поразительные зеленые глаза – те самые, что преследуют меня с ее дня рождения, – теперь смотрят на меня со смесью тревоги и чего-то более темного, более притягательного.

Когда мы подбираемся к частному входу, я беру себя в руки. Наркотик может и течет по венам, но я не могу это показывать. Не сейчас. Не когда, наконец-то держу ее на расстоянии вытянутой руки, после всего этого времени.

– Мы на месте, мистер Риверс, – говорит она низким, контролируемым голосом. От одного его звука по спине пробегает дрожь. Сколько раз я представлял, как она произносит мое имя? – Позвольте помочь вам зайти.

Я киваю, позволяя помочь мне выбраться из машины. Делаю шаги неровными, разыгрывая эффект наркотика. Ее рука скользит мне на талию, и этот контакт, даже сквозь слои одежды, кажется электрическим. Ее хватка чуть крепчает, поддерживая меня, и мне приходится подавить стон от ощущения ее тела, прижатого к моему.

– Осторожнее, – шепчет она, теплое дыхание касается моего уха. – Еще пару шагов.

Мы подходим ко входу, и, к моему удивлению, Девин без колебаний вводит код доступа. Моя система безопасности – передовая, известная лишь избранным. И все же она обращается с ней как со знакомой вещью.

«Интересно. Очень интересно. Какие еще секреты ты прячешь, Девин?»

– Это и, правда, ты? – спрашиваю я, желая услышать ее голос.

– Это я.

Двери пентхауса бесшумно разъезжаются, открывая просторную гостиную. Окна от пола до потолка дарят панорамный вид на городской горизонт, огни мерцают, как звезды на ночном небе. Пространство кажется заряженным, живым – между нами трещит электрическое напряжение.

Я спотыкаюсь – на этот раз по-настоящему, накрытый волной головокружения.

– Прости, – бормочу, сильнее опираясь на нее. Запах ее парфюма – что-то цветочное с мускусной нотой окутывает меня. – Все… плывет, – легкая ложь и идеальный повод держать ее рядом.

– Вам нужно сесть, – говорит она, ведя меня к кожаному дивану. Ее ладонь распластывается у меня на спине, удерживая, и я клянусь, будто чувствую жар ее руки сквозь пиджак. Стоит невероятных усилий не прильнуть к ее касанию, не потребовать большего.

Я наблюдаю из-под полуприкрытых век, как она идет на кухню за бутылкой воды. Каждый шаг выверен и уверен, бедра покачиваются так, что взгляд к ним притягивается, как магнитом. Она двигается в моем пространстве так, будто знает его вдоль и поперек, и это будит во мне что-то первобытное. Это уже не хрупкая девочка, которой она была шесть лет назад. В Девин есть гораздо больше, чем видно, и я намерен раскрыть каждый слой.

– Мистер Риверс, – произносит она, голос чуть дрожит. – Вас накачали. Вам нужно это выпить и отдохнуть.

Протягивает стакан, но, когда я тянусь за ним, позволяю пальцам обвить ее запястье. От контакта во мне вспыхивает ток, и я подавляю стон. Я слышу, как с ее губ срывается тихий вздох, и этот звук разжигает во мне непреодолимую жажду.

Чувствую, как вожделение затеняет взгляд, и вижу, как это действует на нее – зрачки слегка расширяются, дыхание учащается. Черт, как же я скучал по ней. Лучше не думать о том, как одна ночь с ней отбила у меня желание к любой другой женщине. Шесть лет в мыслях была только она.

– Я не хочу отдыхать, – шепчу, склоняясь ближе. Провожу дыханием по ее щеке и упиваюсь дрожью, пробегающей по ее телу. – Я хочу тебя. Черт, я хочу тебя так сильно, что больно.

Эти слова не совсем игра. Наркотик может усиливать желание, но сама эта жажда – нужда – в Девин тлела годами. Теперь, когда она так близко, мне стоит нечеловеческих усилий не забрать ее прямо здесь, прямо сейчас. Я ждал ее. Теперь я могу ее получить.

– Мистер Риверс, – мягко говорит она, хотя в голосе слышна нерешительность, – сейчас вы не в себе.

Я смеюсь – низко, мрачно, и вижу, как по ее шее разливается румянец.

– Никогда еще я не чувствовал себя более собой, – отвечаю, поднимая свободную руку, чтобы обхватить ее щеку. Мягкость кожи под ладонью опьяняет, и я сдерживаю порыв притянуть ее ближе.