Несмотря на безрезультатный поиск, мысли снова и снова возвращаются к прошлой ночи. Как Хоук смотрел на меня, интенсивность нашей связи. Я прокручиваю в голове фрагменты разговора, анализируя каждое слово, каждый жест на предмет скрытых смыслов.

«Такая красивая», – сказал он низким, хрипловатым голосом. Память о его дыхании возле моего уха вызывает дрожь, бегущую по спине.

Грань между профессиональной отстраненностью и личной одержимостью еще сильнее размывается с каждой минутой. Я теряю себя в этом, и какая-то маленькая часть меня понимает, что это опасно. Но этот кайф слишком силен, чтобы сопротивляться.

Вдруг звонит мой личный телефон, разрезая концентрацию. Я мгновенно узнаю номер – личная линия Хоука. Сердце подскакивает, и я мгновение медлю, приводя себя в порядок, прежде чем ответить.

– Девин, – звучит ровный голос Хоука, скрывающий любые подспудные намерения. В тоне есть густота, от которой мое имя звучит как ласка. – Давай встретимся.

Я сдерживаю улыбку, смакуя тонкую власть момента.

– Боюсь, я занята, Хоук, – отвечаю холодно, в голосе нарочитое безразличие. – Возможно, в другой раз.

– Ты уверена? – в его словах слышится вызов.

Искушение согласиться велико, но я удерживаюсь.

– В другой раз, Хоук. Хорошего вечера.

Отключив звонок, ощущаю прилив удовлетворения. Держать верх над Хоуком, пусть даже в такой мелочи – захватывает. Я обдумываю динамику наших отношений: мы оба боремся за контроль, каждый скрывает свои секреты.

– Посмотрим, насколько сильно ты хочешь меня увидеть, – шепчу я в пустой комнате, уже планируя следующий ход. За окном мерцают огни города – созвездие возможностей.

Решение кристаллизуется в сознании. Я отправлюсь в подпольный клуб удовольствий, который принадлежит Хоуку. Там личности скрыты, и я смогу наблюдать за ним без масок. Я тщательно подбираю маскировку – гладкую черную маску, скрывающую черты, с изящной серебряной филигранью на поверхности. Наряд – образец элегантности и притяжения: платье глубокого бордового цвета, облегающее изгибы, со смелым разрезом на бедре. Оно призвано привлекать внимание, сохраняя анонимность.

Готовясь, я оснащаю себя скрытыми устройствами. Крошечный почти невидимый наушник соединяет меня с Максом для обновлений информации в реальном времени. Незаметная камера, не больше булавочной головки, встроена в замысловатый рисунок ожерелья, готовая фиксировать все интересное. И, разумеется, изумрудное кольцо, которое я никогда не снимаю.

– Макс, – говорю я в комм, нанося последний штрих темно-красной помады, – добудь мне больше деталей по атаке на «Риверс Файненшл». Я хочу знать, кто продолжает пытаться их уронить. И еще: отслеживай перемещения Хоука. Дай знать в тот момент, когда он появится в клубе.

– Понял, – отвечает Макс нейтральным тоном, но я чувствую его беспокойство. – Девин, ты играешь в опасную игру. Эти люди… с ними не шутят. Хоук не обычный мужчина. Он безжалостен. Ты это знаешь.

Я отмахиваюсь от предостережения, хоть он этого и не видит. Холодный металл браслета скользит по запястью – напоминание о барьерах, которые я держу между собой и миром. – Я знаю, что делаю, Макс.

Покидая квартиру, ощущаю, как во мне смешиваются предвкушение и тревога. Зависимость одержимостью ведет меня, заглушая тихий голос разума, что шепчет о рисках. Ночной воздух прохладой касается кожи, когда я скольжу на сиденье ожидающей машины, огни города размываются, пока мы мчимся к логову.

Скрытый вход в клуб удовольствий прячется за неприметной витриной. Я подхожу, каблуки отстукивают по тротуару, и шепчу пароль каменному на вид охраннику. Дверь сдвигается, открывая мир теней и секретов.

Я вхожу, и атмосфера обволакивает, как бархатная перчатка. Приглушенный свет придает всему чувственное сияние, воздух густ от запахов дорогих духов, выдержанного виски и подспудного течения желания. Приглушенные разговоры и мягкая, чувственная музыка создают кокон гедонистического изобилия.

Я плавно скольжу сквозь толпу, обострив все чувства в поисках малейшего признака Хоука. В узких коридорах тела прижимаются тесно – шелк, кожа и открытая кожа переплетаются. Я наблюдаю отстраненно, отмечая игру власти и подчинения, разворачивающуюся вокруг.

Женщина в золотой маске хихикает, когда ее уводят двое мужчин в одинаковых черных костюмах. В темном алькове ловлю взглядом сцену замысловатого бондажа – связанный сабмисив выгибается в экстазе. Все это так предсказуемо, так обыденно. Ничто не задевает во мне ни струны.

Я устраиваюсь за столиком в укромном уголке, прохладный бархат сиденья касается кожи. Подходит официантка, на которой чуть больше, чем стратегически расположенные полоски кожи.

– Чего желаете этим вечером? – мурлычет она, наклоняясь ближе.

– Скотч, безо льда, – отвечаю ровно. Ее близость, призванная возбуждать, оставляет меня равнодушной.