Голова Хоука откинута на кожаный подголовник, глаза полузакрыты. Я изучаю его профиль в свете проскальзывающих мимо уличных фонарей, впитывая каждую деталь. Сильная линия подбородка, изгиб губ, легкая тень щетины на щеках.

Пальцы так и чешутся проследить за взглядом, почувствовать тепло кожи под моими прикосновениями. Но я сдерживаюсь, впиваясь ногтями в ладони. Сейчас не время для снисхождения. Мне нужно оставаться сосредоточенной и сохранять контроль над ситуацией.

‒ Почему ты здесь?

Слова Хоука звучат немного невнятно, но за замешательством скрывается резкость ‒ свидетельство его огромной воли.

Я тщательно обдумываю ответ, взвешивая правду и вымысел.

‒ Потому что я нужна тебе, ‒ наконец говорю я низким и успокаивающим голосом. ‒ Постарайся расслабиться. Скоро мы будем у тебя дома.

Он изо всех сил пытается сосредоточиться на мне, напряженно хмуря брови.

‒ Это действительно ты? ‒ бормочет он, протягивая руку и касаясь пальцами моей щеки.

Его касание, словно клеймо, выжигающее кожу. Я с трудом сдерживаю вздох, каждое нервное окончание загорается от этого прикосновения. На мгновение позволяю себе прижаться к его руке, наслаждаясь ощущением, о котором так долго мечтала. Но затем реальность берет свое, и я мягко отстраняюсь.

‒ Давай-ка попробуем заставить тебя почувствовать себя лучше, ‒ уклоняюсь я, стараясь не обращать внимания на то, как покалывает кожу там, где он прикасался. ‒ А пока просто отдохни.

Хоук закрывает глаза, дыхание становится ровнее. Я позволяю себе немного расслабиться, зная, что мы вне непосредственной опасности. Но разум уже мчится вперед, планируя наши следующие шаги. Сегодняшняя ночь привела в движение новые фигуры на шахматной доске наших переплетенных жизней. И я намерена использовать все преимущества, чтобы одержать победу. Я нужна Хоуку. Вот почему я вернулась. Чтобы заявить права на то, что принадлежит мне, и помочь ему.

Пока машина лавирует в ночном потоке, я не могу избавиться от чувства предвкушения. Я годами представляла, что останусь наедине с Хоуком, придумывая бесчисленные сценарии. Но это ‒ когда он уязвим и зависит от меня ‒ выходит за рамки всего, что я могла бы организовать. От этих возможностей пульс учащается, а кожа покрывается румянцем.

Достаю из сумочки небольшое устройство. Несколькими нажатиями активирую ряд протоколов, предназначенных для удаления любых записей о нашем выходе из системы безопасности отеля. Я всегда принимаю такие меры предосторожности, но сегодня вечером это кажется особенно важным. Никто не должен знать об этой встрече, пока я не решу, как лучше использовать ее в своих интересах.

Огни города расплываются за окном, а мы подъезжаем к дому Хоука. Я готовлюсь к тому, что должно произойти, зная, что каждое слово, каждое действие, начиная с этого момента, могут повлиять на ход наших будущих взаимоотношений. Правила игры изменились, и я полна решимости выйти победителем.

Когда мы подъезжаем к частному входу в роскошную высотку Хоука, я делаю глубокий вдох. Вот и все ‒ в тот момент я полностью погружаюсь в мир Хоука, переступая порог, за которым до сих пор наблюдала, только взломав его систему безопасности. Поворачиваюсь к нему и вижу, что его глаза открыты, но остекленели.

‒ Мы на месте, мистер Риверс, ‒ тихо говорю я, не в силах скрыть нотки волнения в голосе. ‒ Давай пройдем внутрь.

Он кивает, пытаясь выпрямиться, но слегка покачиваясь. Я выхожу из машины первой, затем наклоняюсь, чтобы помочь ему выбраться. В тот момент, когда мои руки снова касаются его, я словно замыкаю цепь. Энергия бурлит под кожей, и приходится заставить себя сосредоточиться на текущей задаче, а не растворяться в ощущениях.

Швейцар бросается вперед с обеспокоенным выражением лица.

‒ Мистер Риверс! С вами все в порядке, сэр?

Я плавно перехватываю его, прежде чем Хоук успевает ответить, и становлюсь перед ним в защитную стойку.

‒ Мистер. Риверс неважно себя чувствует, ‒ говорю я ровным и властным голосом. ‒ Я друг семьи, просто хочу убедиться, что он благополучно доберется домой.

И ободряюще улыбаюсь, излучая спокойную уверенность, которая не оставляет места для вопросов.

Швейцар колеблется, явно разрываясь между долгом помочь и подозрительностью к незнакомке. Я продолжаю, и в голосе прорезаются стальные нотки.

‒ Уверяю вас, все в порядке. Мистер Риверс был бы признателен за осторожность в этом вопросе.

Что-то в моем тоне, должно быть, убедило его, потому что он кивнул и отступил назад.

‒ Конечно. Дайте мне знать, если вам понадобится какая-нибудь помощь.

Я веду Хоука к частному лифту, поддерживая за локоть. Когда двери закрываются, скрывая нас от любопытных взглядов, чувствую, прилив радости. Теперь мы одни, по-настоящему одни в пространстве, которое я видела только через взломанные системы безопасности. Воздух кажется заряженным, наэлектризованным от возможностей.