— Ладно, — говорит он, проводя пальцами по волосам, и его предплечье напрягается таким образом, что это отвлекает меня куда сильнее, чем хотелось бы. — У нас есть не всё. У нас нет таких школ, как эта, или ваших Домов. И выживать гораздо труднее.

Я бросаю взгляд на планшет, который он сжимает в руке.

— Но ты умеешь читать.

— Я умею читать.

— Это… распространенное явление?

Он колеблется, словно не хочет отвечать.

— Большинство людей справляются с основами, — говорит он. — Но у них есть другие приоритеты.

Я киваю. Слышать это не так уж удивительно.

— Я закончил наше задание по биологии, — говорит он, разворачивая ко мне планшет. Он проводит пальцем вверх, показывая завершенное эссе. Я с подозрением смотрю на него и просматриваю текст, впечатленная его анализом.

— Если у вас нет школы, где ты всему этому научился?

— Я не говорил, что у нас нет школы. Я сказал, что у нас нет такой, как эта.

Мой взгляд встречается с его.

— Почему ты его закончил? Ты пропускаешь занятия.

— Я избегаю твоего парня. — Его тон намекает, что дело не в страхе перед Ноксом, а скорее в раздражении от того, что ему придется преподавать ему еще один урок уважения.

— Он мне не парень. — Слова вылетают раньше, чем я успеваю их остановить.

Между бровей Рука залегает складка недоумения, прежде чем исчезнуть. К счастью, это происходит раньше, чем я успеваю сделать то, о чем пожалела бы — например, протянуть руку и разгладить ее. — О, правда? — Не знаю, почему это кажется ему забавным.

— Да. — Я не вдаюсь в подробности, но мне хочется прояснить: я не принадлежу Ноксу.

— Ладно, если ты так говоришь. А закончил я его, потому что подумал, так будет проще.

Он оставляет эту фразу висеть в воздухе.

Проще для меня или для него?

— Я не хочу присваивать твою работу.

Он фыркает.

— Это не Неприятность. Будешь мне должна.

Я приподнимаю бровь.

— Это не совсем успокаивает.

— Ну, работа сделана. Так что, если ты не хочешь переделывать ее абсолютно без причины, тебе придется принять ее.

— В следующий раз я сделаю работу сама.

— Будет следующий раз? Так не терпится снова поработать со мной? — Уголок его рта изгибается в дерзкой улыбке, и мне стоит огромных усилий не вцепиться ему в горло.

— Ты знаешь, что я имею в виду…

Шипение проносится по моей спине, вибрируя под кожей с такой силой, что сердце пропускает удар. Я хлопаю ладонью по груди и отступаю на несколько шагов, когда Рук делает движение навстречу.

— Ты в порядке? — спрашивает он, обхватывая мою руку своей широкой ладонью, чтобы поддержать. Это ничуть не помогает замедлить бешено колотящееся сердце.

Но я не могу ответить.

Мне нужно немедленно убираться отсюда.

Не говоря больше ни слова, я разворачиваюсь на каблуках и ухожу.

— Эй! — окликает меня Рук. — Куда ты? С тобой всё хорошо?

Я не оглядываюсь, вылетаю из библиотеки и бегу.

Глава 18

Очередной электрический разряд прошивает кожу, когда я вылетаю из библиотеки.

Шторм приближается, и мне нужно место, где я смогу до него дотянуться.

Я слышу, как Рук зовет меня, но я не хочу, чтобы он заметил что-то подозрительное.

Он выдаст меня Истребителям в мгновение ока.

Я крадусь по коридорам, стараясь сохранять размеренный темп, на случай если кто-то наблюдает.

Как только я замечаю за окном вихрь облаков, решение принято.

Я бросаю сумку за статую, чтобы спрятать её, планируя забрать позже. Затем застегиваюсь на все пуговицы, бегу к дверям у главного входа… и выбираюсь наружу.

Подняв воротник и опустив голову, я борюсь с ветром. Улицы опустели, если не считать нескольких храбрецов — или, возможно, наивных людей. Каналы закрыты из-за сильного ветра, но так или иначе, лучше воспользоваться туннелями. Поезд быстрее, а здесь, снаружи, я слишком заметна. Слишком уязвима.

Я делаю глубокий вдох и сворачиваю направо, направляясь к ближайшему входу в метро. Даже здесь, внизу, повсюду установлены сотни камер наблюдения, поэтому я натягиваю капюшон, прячась в его тени.

Город поддерживает огромную сеть промышленных насосов, чтобы туннели оставались сухими и свободными от воды, которая окружает нас. Для «Пустых» нет места на поверхности, поэтому это единственный способ обеспечить их жильем.

Сбегая по ступеням, я попадаю в толпу и тут же чувствую себя в ловушке. Бросив взгляд направо, я вижу стену, вдоль которой выстроились лавки с различным хламом, самогоном и другими припасами.

Яркие лампы в клетках, встроенные в стены, отбрасывают резкие тени, а мигающие экраны в углах по кругу транслируют послания «Щита», напоминая всем о нашем долге и обязательствах перед городом.