Когда Рук проходит мимо, Нокс выставляет ногу. Все происходит в мгновение ока. Рук плавно перешагивает через нее и разворачивается, занеся кулак. Тот врезается в лицо Нокса с сухим треском. Голова Нокса дергается назад, он опрокидывается, повсюду разлетаются тарелки и стаканы с соком.

Общий гул криков и возгласов смешивается со звоном посуды, люди вскакивают со своих мест, чтобы избежать хаоса.

— Черт, — шиплю я сквозь зубы, пока Нокс стонет и сползает на стол. Кровь сочится из его носа, стекает по лицу и собирается лужицей под подбородком.

Рук наклоняется, хватает Нокса за шиворот и притягивает к себе. — Не усвоил урок в прошлый раз? — рычит он ему на ухо. — Отвали и оставь меня в покое.

Затем он отшвыривает Нокса. Тот соскальзывает с сиденья и падает на пол. Во всем этом я словно парализована. Почему я всегда рядом с Ноксом, когда случается подобное?

И еще: почему это было… немного горячо? Нет, не было. Небеса, мне нужна терапия.

Рук вытирает нос тыльной стороной ладони, обводя яростным взглядом меня и всех остальных.

Непостижимым образом его поднос всё еще сбалансирован в другой руке. Даже стакан воды остался стоять, и клянусь, он не пролил ни капли. Ладно, это уже точно горячо.

Он продолжает свой путь к концу стола, где с грохотом садится на место, берет булочку и впивается в нее зубами.

Пока он смотрит вперед, медленно жуя, мне кажется, он пытается показать, что ему всё равно, но я подозреваю, что всё это задевает его гораздо сильнее, чем он хочет показать. Вполне понятно почему. Часть меня хочет подойти и извиниться, но я не думаю, что кто-то из нас нуждается в том внимании, которое это привлечет. Для Рука лучше, если я буду держаться на расстоянии.

Нокс такой осел. Неужели он правда думал, что подставит ему подножку, как в каком-то глупом школьном кино эпохи Потепления?

— Кажется, он потерял сознание, — говорит Сэл, склонившись над Ноксом. Его левый глаз уже заплывает, а кровь продолжает стекать по лицу.

Джексон вздыхает и упирает руки в бока.

— Отлично. Теперь он будет ныть об этом вечно.

Глава 17

Кажется, прошла целая вечность, но наша третья неделя в Эмери наконец подходит к концу. В ту пятницу вечером я вытягиваю ноги на кровати, прислонившись к изголовью, а мой планшет открыт на книге, которую я на самом деле не читаю.

Тринити должна скоро выйти из медблока, и я жду этого с нетерпением.

Никто не знает, когда студенческие лидеры планируют начать следующий раунд испытаний, и это ожидание действует мне на нервы. Насколько я знаю, никто другой из Фиамы не пробовал поступать в другое Общество. Из нашего Дома двое провалились, один человек погиб. Только первое испытание Тринити закончилось вничью. Я знаю, что она чувствует себя униженной, но все могло быть гораздо хуже. По крайней мере, она осталась жива.

Часть меня жаждет поскорее пройти через это, чтобы искупить свою вину и притвориться, будто ничего из этого никогда не было. Конечно, другая часть боится, что я могу погибнуть в процессе или что от меня потребуют сделать что-то еще более ужасное. Не уверена, что я буду делать в таком случае. Я отказываюсь причинять кому-либо вред; мне все равно, кто они.

Рук явно прошел свой первый тест, раз он все еще здесь, но никто не может прийти к единому мнению, какой Дом он выбрал. Я размышляю о том, каково это — присягнуть одному и тому же Дому. Когда он только прибыл, сама эта мысль приводила меня в ужас, но, возможно, все изменилось. Конечно, как только Нокс станет сционом, он, вероятно, превратит жизнь Рука в кошмар. К тому же, несмотря на все, что я знаю об Одиночках, я не могу представить, чтобы Рук причинил кому-то вред добровольно.

Где бы он ни оказался, я не могу не заметить, как мое сердце начинает трепетать, а в животе все опускается каждый раз, когда я думаю о нем. То, что я определенно должна держать при себе.

Раздается стук в дверь, Лейси идет открыть её, бросая на меня косой взгляд. В комнату вваливается несколько человек, и, судя по громкости их голосов, едкому запаху и их общему раскрасневшемуся и растрепанному виду, они уже вовсю «заправлены» самогоном «Пустоты».

Пришельцы пробираются на другую сторону комнаты, валясь на кровати Уинтер и Лейси. Верити и Сэл спотыкаются и падают на пустующий угол Тринити; Сэл заваливается сверху, практически имитируя секс прямо на глазах у всех.

— Эм, алло, — говорю я, повышая голос. Они игнорируют меня. Или, может быть, просто не слышат из-за стонов Верити и жалких толчков бедрами Сэла. — Эй! Можно… не делать этого здесь?

Наконец они разлепляются и смотрят на меня с вызовом. Мы с Верити всегда были дружны, но теперь все изменилось.

— Трин все еще в медблоке, и я бы хотела, чтобы ее угол оставался чистым, — добавляю я, понимая, что веду себя иррационально, защищая эту территорию, но это её пространство. Прошлой ночью я убралась там, раз уж доктор Перес дала добро, но Тринити утверждает, что все еще чувствует себя недостаточно хорошо, чтобы вернуться.