Они движутся быстро, и я не уверена, что справлюсь с их притяжением сегодня ночью. Слишком много времени прошло с тех пор, как я в последний раз поглощала грозовой разряд, и мои планы остаться в комнате тают, когда виски снова пронзает гул. Как минимум, мне нужно спрятаться. Не уверена, что смогу скрыть свое состояние сегодня.

Стараясь остаться незамеченной, я соскальзываю с кровати и хватаю сумку, намереваясь направиться в библиотеку. В последний момент, на всякий случай, прихватываю пальто и тихо выскальзываю в коридор.

Из разных комнат гремит музыка, слева открывается дверь, и группа ребят вываливается наружу. Я жду несколько секунд, чтобы они ушли первыми — надеюсь избежать еще каких-нибудь неловких ситуаций сегодня, — а затем сворачиваю налево у подножия лестницы, чувствуя, как по спине пробегает новая волна покалывания. Не думаю, что смогу отсидеться в библиотеке. Мне нужно облегчение. Мне нужно прикоснуться к Искре.

Я обдумываю варианты. Можно пойти на крышу, но что, если кто-то меня там увидит?

Балкон? Нет. Они слишком открыты и просматриваются.

Мне нужно выбраться за пределы города, туда, где меня никто не найдет.

Я уже делала это раньше, когда была в отчаянии. Я знаю место на окраине, где я становлюсь невидимой.

В конце коридора появляется еще одна шумная компания, и я замираю, когда вижу Домино и её друзей-технарей. Я подумываю о том, чтобы сбежать, но она окликает меня.

— Поэт! — она расплывается в улыбке, приближаясь ко мне. — Это моя подруга, Джарни. — Она указывает на симпатичную брюнетку, проскальзывающую рядом с ней.

— Приятно познакомиться, — говорю я.

— Ты та самая, о которой все говорят, — произносит Джарни, разглядывая меня пристальным, немигающим взглядом. — Каково это — быть богатой и влиятельной? Или сейчас ты стала менее влиятельной? Люди злятся, но, кажется, они всё еще боятся тебя и уважают. Наверное, это сбивает с толку, да?

Кажется, она не делает ни единого вдоха, пока я медленно отступаю назад. Не столько от нее, сколько от этого списка вопросов, от которых у меня начинает болеть желудок. Последнее, о чем мне хочется говорить, — это о том, каково это, когда тебя ненавидят все, кого ты знаешь.

— Джарни, — произносит Домино с оттенком нетерпения в голосе. — Ты снова за свое.

— О, да, — морщится Джарни. — Прости.

— Мы направляемся в «Соньо», — говорит Домино, возможно, пытаясь сгладить бестактность подруги. — А ты?

Я все еще в форме, явно не одетая для вечеринки. Она оглядывается позади меня, словно ожидая, что сейчас появится целая группа моих друзей.

— Нет, — отвечаю я. — Мне нужно сделать домашнее задание. Хорошо повеселиться.

Затем, прежде чем они успеют позвать меня с собой — не то чтобы я этого ожидала, — я ухожу. Через мгновение я останавливаюсь и оборачиваюсь. — Еще раз спасибо, что дала мне место для ночлега на днях.

Домино кивает. — Конечно, в любое время. Койка всегда свободна, если она тебе снова понадобится. Ее подруга улыбается в знак согласия, и тугой узел у меня в груди немного ослабевает. Это маленький акт доброты, но я ценю его больше, чем они могут себе представить.

Не говоря больше ни слова, я снова поворачиваюсь и направляюсь к библиотеке. Сейчас пятница вечер, поэтому я не удивлена, что она пуста. «Библиотека» — пожалуй, слишком громкое слово для этого помещения. Я видела фотографии того, как библиотеки выглядели в эпоху Потепления, когда книги еще печатали. Теперь, когда все оцифровано, библиотеки — это просто огромные экраны, подвешенные над столами, за которыми нужно работать и учиться, и где все обязаны говорить шепотом.

Охранник сидит в кресле у двери, широко расставив ноги и сцепив руки на подлокотниках, он дремлет. Я ищу тихий уголок, когда кто-то выходит из-за большого экрана, едва не сбивая меня с ног.

Рук сжимает в руке планшет. Он одет повседневно: те же джинсы и ковбойские сапоги, в которых он приехал. Мой взгляд приковывают его ноги.

— Где ты их взял? — спрашиваю я. Он опускает глаза, а потом снова смотрит на меня.

— У мародеров, — говорит он, пожав плечами.

— У вас в Пустошах есть мародеры?

Вопрос кажется нелепым, как только я его произношу, и его ухмылка это подтверждает.

— Да. На самом деле, они приносят нам самые лучшие вещи, прежде чем направиться в город. — Он стучит каблуком по ножке стола, словно демонстрируя этот факт. Спорить трудно, ведь я никогда не видела ничего подобного, кроме как на старых фотографиях.

— Что еще у вас есть? — спрашиваю я, чувствуя невольное любопытство к его миру. Он приподнимает бровь и опирается бедром на стол, сложив руки на груди.

— У нас есть всё, — уверенно отвечает он.

— Нам говорят иначе.

Он издает насмешливый смешок.

— Я в курсе.

— Тогда зачем ты приехал сюда?

Он сужает глаза.

— Мы сегодня любопытные, да?

— Да, — отвечаю я, отказываясь клевать на его провокацию.