Он пожимает плечами. — Ну да, конечно, причин больше нет. Но ты довольно быстро выбежала из библиотеки.

Затем он выпрямляется, его плечо касается моего, когда он откидывается на спинку скамьи. Его взгляд на мгновение скользит по мне, а затем отскакивает в сторону. Я замечаю, что он не ответил на мой изначальный вопрос, поэтому я не отвечаю на его, отвечая тем же.

— Нам стоит возвращаться. Скоро комендантский час, и последнее, что тебе нужно — это попасться кому-то поздно вечером, — говорит он.

Я издаю возмущенный звук.

— «Последнее, что мне нужно»?

Он приподнимает бровь, и я не могу не признать, как раздражающе хорошо он при этом выглядит. Это злит меня, но его самоуверенная насмешка вонзается в меня, как заноза, давая что-то осязаемое, на чем можно сосредоточиться.

— Судя по слухам, ты в последнее время ввязалась в неприятности, — говорит он.

Я насмешливо фыркаю.

— Я не сделала ничего плохого.

Он не отвечает, и у меня возникает ощущение, что он позволяет мне заполнить тишину. Я отчаянно хочу спросить о его собственной инициации, но прикусываю язык. Я удивлена, что сплетники до сих пор не выкопали больше информации, но ведь мой обычный источник новостей — Силвер, а она со мной почти не разговаривает.

Я не хочу, чтобы он подумал, что я нахожу в нем что-то притягательное. Мне вообще не следовало бы с ним разговаривать. Если бы мой отец узнал, что я… ну, не то чтобы дружу, но хотя бы разговаривала с «Одиночкой», он бы сошел с ума.

Вой сирены прорезает относительную тишину, и это становится для Рука сигналом встать. Я следую за ним, мы встаем лицом к лицу, и он смотрит на меня сверху вниз, изучая мое лицо. Я слишком потрясена, чтобы пошевелиться, когда он протягивает руку и касается моей челюсти, проводя большим пальцем по изгибу моей щеки.

Мое дыхание перехватывает, когда он приближается, и клянусь, его глаза становятся темнее. Неужели он собирается меня поцеловать? Я подаюсь вперед, словно далекая планета, которую затянуло в его орбиту.

Мои губы приоткрываются, во рту пересохло.

— У тебя царапина, — говорит он, и его голос звучит хрипло, сдавленно. Мне кажется, он дрожит. Только не пойму, почему. Еще одно движение большого пальца, а затем он отстраняется. Быстро. Я моргаю, понимая, что совершенно неверно истолковала ситуацию, и замечаю капельку крови на его пальце, прежде чем он вытирает её о свои брюки. — Но, думаю, ты выживешь.

Я киваю, сердце бьется в горле, а желудок, кажется, упал куда-то в район щиколоток. Небеса, какая же я дура. Вспомнила еще, что изо рта у меня наверняка пахнет рвотой. Наверное, так даже лучше.

— Пошли. — Он делает знак, чтобы я шла, и мы направляемся по улице, пробираясь сквозь толпы людей. Наши руки и плечи то и дело случайно соприкасаются. Каждый раз, когда его кожа касается моей, у меня перехватывает дыхание.

К счастью, та последняя станция метро находится недалеко от школы, и мы возвращаемся как раз тогда, когда другие студенты возвращаются с ночных гуляний. Их общее веселое настроение говорит о том, что они еще не слышали о катастрофе.

Рук опускает голову и ускользает в тень, когда несколько человек приветствуют меня, расспрашивая, что случилось, заметив царапину на моем лице. У меня нет шанса что-либо ответить, так как он исчезает за углом, оставляя меня одну.

Он только что спас мне жизнь. Держал мои волосы, пока меня рвало в мусорный бак.

Коснулся моей щеки с такой осторожной нежностью… а теперь он не удостоил меня даже кивком на прощание.

Ненавижу то, что меня это так сильно задевает.

Глава 20

Следующая неделя в «Эмери» проходит в мрачном настроении.

Все потрясены инцидентом в туннеле, хотя большинство даже не было там, чтобы увидеть самое страшное. Трое ребят из «Эмери» погибли, включая Тодда. Всю сеть поездов закрыли на сорок восемь часов для расследования, но я не уверена, что они там найдут.

По ночам я лежу без сна, слыша звук вагонов, с визгом влетающих на станцию.

А потом приходят крики. Эти крики.

Они звучат по кругу, эхом отдаваясь в самых темных уголках моего сознания.

Перед моим мысленным взором снова и снова возникают Тодд и тот бедный «пустой», валящиеся с путей.

Семьи погибших студентов прибыли в школу пару дней назад. Я проходила через главный холл как раз в тот момент, когда декан Уизерс встречала их. Они стояли, опустив головы, пока она выражала им соболезнования.

Они забрали тела для кремации, и я не смогла остаться, чтобы смотреть на это. Я нашла тихий угол в библиотеке, где никто не мог меня увидеть, и сидела, свернувшись калачиком в одном из мягких кожаных кресел, пока не перестала дрожать.

Сейчас середина ночи, и я лежу без сна, глядя в потолок.