— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, слишком высоким и резким голосом, пытаясь скрыть, как сильно он меня смущает. Это звучит как очередное обвинение. Черт, почему я не могу говорить с ним, как нормальный человек?

— Меня не пустили, — отвечает он. — Хотел узнать, как она.

Он сверлит дверь взглядом, словно пытается прожечь в ней дыры.

— Кто не пустил? — спрашиваю я.

— Они. — Он кивает подбородком, и я понимаю, что произошло. Рук — Одиночка, и хотя технически ему разрешено ходить по этим коридорам, здесь ему не рады.

— Прости, — шепчу я рефлекторно, за что получаю еще один острый взгляд.

Затем я стучу в дверь и жду. Через мгновение она открывается, являя доктора Перес и второго врача, которого я раньше не видела.

— Я пришла к Тринити, — говорю я. Она кивает и отступает в сторону.

Я поворачиваюсь к Руку. — Ну, идем.

Доктор Перес преграждает ему путь, прежде чем обратиться ко мне. — Ему здесь не место, — говорит она. — Вчера была чрезвычайная ситуация, но я не хочу видеть его в своем отделении. — В её глазах мерцает страх, поднятый со дна какой-то старой, бездонной боли. Она потеряла кого-то из-за Одиночек. Так много людей в этом городе стали жертвами их беспощадного насилия. Я её понимаю.

— Он помог моей подруге, — говорю я тихо. — Он такой же студент этой школы, как и мы все. А что, если бы он сам пострадал? Вы были бы обязаны помочь ему. Несправедливо не пускать его.

Я не могу поверить, что защищаю его, но и отказывать ему в доступе кажется мне неправильным.

Доктор Перес колеблется. Я вижу, что она все еще хочет отказать, но через мгновение она отступает в сторону.

Рук небрежно проходит в дверь, глядя на неё сверху вниз — он на целую голову выше её хрупкой фигуры. Он останавливается и бросает на неё суровый взгляд, и я замечаю, как тяжело доктор сглатывает. Я подавляю желание вздохнуть и закатить глаза. Я понимаю и его сторону тоже. Он имеет полное право злиться на такое отношение, но он совсем не помогает своей репутации.

— Прекрати, — говорю я ему, и его мрачный взгляд падает на меня, вызывая новое противоречивое волнение в глубине моего живота. Я не знаю, куда деть руки, поэтому сжимаю их в кулаки, стараясь не выдать, как сильно он на меня влияет.

Он ухмыляется, потому что я, очевидно, не лучшая актриса, а затем пересекает комнату и подходит к кровати Тринити.

— Поэт, — тихо говорит она, заметив меня.

— Трин! — выдыхаю я, подбегая и склоняясь, чтобы бережно её обнять. Она вся в бинтах, на ней синяя больничная рубашка. Волосы собраны в высокий хвост, под глазами залегли темные круги.

— Ой, — говорит она, поморщившись.

— Прости, — говорю я, отпуская её. — Я так рада, что ты очнулась.

— Ну, почти, — отвечает она, касаясь головы. — Всё еще кружится. Они посадили меня на сильные обезболивающие и кучу антибиотиков.

Я присаживаюсь на край кровати.

— Я так испугалась, — говорю я, беря её за руку.

Её выражение лица искажается. Я знаю, о чем она думает. Скоро ей придется столкнуться с последствиями того, что произошло во время инициации. Она может прятаться в этой палате, пока не заживут раны, но она не может оставаться здесь вечно.

— Хочешь поговорить об этом? — спрашиваю я. Её губы сжимаются в жесткую линию, давая понять, что она больше никогда не хочет об этом вспоминать. В этот момент её взгляд падает за мою спину, на Рука.

— Э-э? Привет? — спрашивает Тринити, широко открыв глаза. — Сколько я была без сознания?

— Рук помог донести тебя, когда ты упала в обморок, — поясняю я. — Он хотел убедиться, что ты в порядке.

— О, — говорит она. — Ну, спасибо. Я это ценю.

— Пожалуйста, — отвечает он, слегка поклонившись. — Я рад видеть, что ты хотя бы физически идешь на поправку.

Его взгляд перескакивает на меня и задерживается на мгновение, прежде чем он разворачивается на каблуках и уходит. Я наблюдаю, как он проходит мимо доктора Перес, которая смотрит на него так, будто ожидает нападения. Он останавливается и снова сверлит её взглядом — полагаю, чтобы немного пощекотать ей нервы. Может, она этого отчасти и заслуживает.

Затем он выходит и исчезает.

Я хмурюсь, глядя на пустой дверной проем, а потом фокусируюсь на Тринити, которая изучает меня с непостижимым выражением лица.

Её плечи немного расслабляются, и она спрашивает:

— А как прошла твоя инициация? Я так и не успела спросить.

Я делаю резкий вдох, а затем рассказываю ей, что именно я сделала.

— Ты проходила испытание на Арию? — медленно спрашивает она, когда я заканчиваю свой рассказ.

— Да, но я исправлю это. — Мне кажется, я произношу эту фразу в последнее время подозрительно часто.

— Зачем ты это сделала? — спрашивает она, широко раскрыв глаза.

— Я не смогла убить человека, — отвечаю я, чуть резче, чем намеревалась.