Я едва улавливаю его слова; мой мозг зациклился на фразе «бой насмерть». Они ведь не всерьез ожидают, что я убью кого-то? Мои ладони потеют, пока я изучаю мужчину. Он смотрит на меня с нейтральным выражением лица, будто битва за его жизнь представляет для него лишь мимолетный интерес. Я не могу понять, значит ли это, что он меня не боится — или что я должна бояться его.

Мои ноздри раздуваются от возмущения. — Ему действительно дали выбор? Что он сделал?

— Он причинил вред невинным, — отвечает Девон, что на самом деле лишь наполовину ответ. — Наш священный долг как Дома Фиама — гарантировать, что Новый Манхэттен остается в безопасности и под контролем. Мы делаем это, устраняя тех, кто отказывается следовать нашим законам. Преступники не заслуживают милосердия, они думают только о себе, а не об общем благе.

Мне требуется мгновение, чтобы переварить его слова. Я понимаю, что долг Фиамы — поддерживать порядок в нашем городе, но неужели именно так?

Атмосфера накаляется, и у меня такое чувство, будто я упускаю какую-то важную деталь.

— Кому могло прийти в голову такое испытание? — требую я, внезапно придя в ярость от лица этого человека.

В воздухе повисает пауза, прежде чем Девон снимает маску; на его лице промелькнуло что-то неуверенное. — В смысле… твой отец, конечно?

Разумеется. Каждый сцион разрабатывает испытания для своего Дома, меняя их каждый год для поддержания хоть какого-то уровня секретности. Конечно, именно мой отец мог придумать настолько варварский тест.

Я понимаю, что он правит железной рукой. Что его часто хвалят за то, как надежно он обеспечивает безопасность в городе. Его предшественник не справился со своими обязанностями, и беспорядки привели к бесчисленным смертям. Я знаю лучше многих, что он за человек, но, возможно, я никогда по-настоящему не осознавала, как далеко простирается его жестокость.

— Я не буду этого делать, — говорю я, вскидывая подбородок. Я замечаю, как несколько человек в углу неуютно переминаются с ноги на ногу.

— Ты должна, — возражает Девон.

— Ты сказал, что у меня есть выбор. Я выбираю что-то другое.

Его брови хмурятся.

— Ну… технически да, но… ты ведь дочь сциона.

Конечно, он прав. Что я вообще несу?

Я качаю головой, чувствуя, как слезы подступают к горлу. Мой отец никогда не простит меня, если я не присягну Дому Фиама.

Но смогу ли я когда-нибудь простить себя, если убью этого человека?

Преступник он или нет, он все еще человек.

— Я не знаю, смогу ли. Я никогда не отнимала человеческую жизнь, — шепчу я.

Неуверенность Девона превращается в жесткость. — Ты не отнимаешь человеческую жизнь. Ты отнимаешь жизнь преступника. — Он переминается с ноги на ногу и указывает на человека, запертого в клетке. — Ты хочешь присягнуть Дому Фиама? Тогда пора повзрослеть. Это единственный способ защитить всё, что у нас есть.

Эти слова становятся ледяной дозой осознания, впрыснутой прямо в мои вены.

Он говорит абсолютно серьезно. Они хотят, чтобы я кого-то убила.

Даже когда отца нет в комнате, я чувствую его контролирующую руку. Я провожу пальцем по шраму на щеке, и мой желудок сжимается. Кажется, меня сейчас стошнит.

Убить человека или столкнуться с гневом отца.

Я вспоминаю, как его кулак несется в мою сторону, а затем отталкиваю этот образ.

Это испытание — выбор моего отца. Оно никогда не было моим. Я опускаю руку.

— Нет. Я выбираю другой тест.

Взгляд Девона переходит на трех других студенческих лидеров, которые лишь пожимают плечами.

— Тогда какой? — спрашивает Девон.

Я обдумываю его вопрос. Теперь, когда я начала это, я понятия не имею, что делаю. Я бросаю взгляд на мужчину, и ярость по отношению к отцу бурлит во мне. Этот человек не лишен разума. Я вижу его пылающую душу в его глазах. Я не знаю его истории. Я не знаю, кто он такой. Винтик? Пустой? Может быть, даже член Общества? Это не имеет значения. В глазах закона теперь он только одно. Обуза.

Стыд окрашивает мои щеки за всех в этой комнате, включая меня саму. Никто здесь даже не считает, что его жизнь хоть чего-то стоит.

Остальные лидеры сняли маски, и мой взгляд встречается с глазами Стиви. Меня уже привлекала её уверенность, а ничто не разозлило бы моего отца больше, чем испытание для Арии.

Мои кулаки сжимаются по бокам.

— Какое испытание в Арии?

— Ты бежишь по башне огня, — тут же отвечает Стиви.

Я понятия не имею, о чем она говорит.

— Что это такое?

— Нет, — Девон поднимает руку. — Это тебе не «выбери свое собственное приключение». Ты выбираешь Дом. Вот и всё. Больше никаких вопросов и никаких метаний. Фиама или Ария?

— Ария, — отвечаю я без колебаний, внезапно осознав, что это правильный выбор.

Я даже не понимаю всех последствий и того, насколько глубоко это может отразиться на моей жизни.

Очевидно, что я по-прежнему должна быть в Фиаме, и я исправлю это на следующем этапе. Я вспоминаю наш первый день, когда они излагали правила инициации. Они сказали, что мы должны пройти два из трех испытаний для выбранного Дома, поэтому для остальных я просто выберу Фиаму.