Грета качает головой с жестоким смешком.

— Они тебе вообще ничего не рассказывали, да?

— Мой отец знает, кто я? — спрашиваю я, чувствуя, как в голове кружится вихрь из тысячи разрозненных мыслей.

Грета скрещивает руки на груди, ее выражение лица смягчается, возможно, она жалеет меня из-за того, насколько я была в неведении.

— Знает. И он приложил огромные усилия, чтобы защитить твой секрет, оставив меня ни с чем. Без матери, без тех, кто мог бы обо мне позаботиться. Я чуть не умерла.

— Мне жаль, — говорю я, надеясь, что она понимает, как искренне я это имею в виду. — Мне жаль, что ты потеряла мать из-за меня. Из-за нас.

А Рейн… Почему он никогда ничего не говорил? Он тоже был Хранителем? Передается ли это по наследству? Были ли мы связаны кровью так, как я даже представить себе не могла?

— Моя мама знает?

Грета качает головой.

— Не знаю.

Она бросает взгляд мне через плечо, и я оборачиваюсь на Рука, который по-прежнему держится на расстоянии.

Я снова поворачиваюсь к Грете, но она уже сорвалась с места, исчезая в туннеле, поглощенная тенями.

— Постой! — кричу я. — Позволь мне помочь тебе!

Она не обращает на меня внимания, и я не пытаюсь бежать следом. Может, она найдет меня, когда будет готова.

Через мгновение подходит Рук и осторожно берет меня за руку.

— Кто это был?

— Кто-то, кого я знала. Точнее, человек, связанный с кем-то, кого я знала.

— Ты в порядке?

Я выдыхаю и тру лоб, когда острая боль пронзает виски.

— Думаю, мне нужно прилечь.

— Пойдем, — говорит он, сжимая мою ладонь и уводя обратно в Эмери.

Я благодарна Руку за то, что он не задает больше вопросов.

Я не уверена, что готова выставить этот позор на всеобщее обозрение, даже перед ним.

Грета потеряла всё из-за меня. Она выросла без матери.

А мой отец… Каждый раз, когда мне кажется, что он больше не может быть еще жестокосерднее, он удивляет меня худшим из возможных способов.

Похоже, у нас обоих были свои секреты, которые мы должны были хранить.

Глава 65

До выпускного маскарада оставалось всего несколько дней, и школу захлестнула суматоха: финальные экзамены и подготовка к мероприятию.

Я провожу половину своего времени с Домино и Джереми, выбирая платья и планируя наш вечер, а вторую половину — разрабатывая план проникновения вместе с Руком и Эдвардом.

Наш маленький «проект», похоже, вдохнул в Эдварда новую жизнь. Он снова полон энергии, выдвигает идеи и теории, скачивает карты, изучает возможные пути входа и выхода. Он даже нанес визит родителям Тринити и стащил ключ-карту у мистера Робинса, чтобы мы могли получить доступ к его кабинету и, что еще важнее, к его компьютерам, как только окажемся внутри.

Несмотря на всё это, я пытаюсь казаться нормальной. Пытаюсь не позволить той встрече с Гретой в туннелях выбить меня из колеи. Рейн был Хранителем, и теперь его нет. Он ушел, так и не открывшись мне. Я отчаянно хочу спросить маму, что ей известно, но не могу написать об этом в сообщении, которое может быть перехвачено «Щитом».

Она будет на маскараде, и я надеюсь, что смогу поговорить с ней тогда.

Я также не рассказала Руку о том, что поведала мне Грета. Не знаю, что меня удерживает. Мне стыдно за случившееся. Такое чувство, что в этом есть доля моей вины.

Я планирую попросить Эдварда поискать информацию о смерти Рейна, как только он взломает правительственные компьютеры. Мне нужно знать, кроется ли за этой историей нечто большее, чем нам рассказывали.

Я также не говорю Руку, что мой отец, возможно, знает, что я Хранительница. Может, Грета ошиблась? Может, это то, в чем она убедила саму себя, чтобы сделать его злодеем? Как бы там ни было, я еще не готова обсуждать это — ни с кем.

Это ночь перед праздником, и я ворочаюсь с боку на бок. Мне снятся длинные туннели и тени, хватающие меня из темных углов. Лицо моей матери и цепочка синяков на ее шее. Рук, которого сбрасывают со скал и высоких башен.

Затем кто-то нежно трясет меня, пробуждая.

— Поэт, — глубокий голос Рука разрезает тьму. — Просыпайся.

Мои глаза широко открываются, и я дезориентированно смотрю на него, тяжело дыша.

— Ты звала кого-то во сне, — говорит он.

Я опускаюсь обратно на подушку и убираю прядь волос со лба.

— Кошмары.

Он садится на край моей кровати.

— Ты в порядке?

— Думаю, просто нервничаю из-за завтрашнего дня.

Он берет мою руку и прижимает ее к своей груди.

— Это понятно.

— Ты полежишь со мной? — прошу я, и он кивает.

— Конечно.

Он перелезает через меня и устраивается на дальнем краю, прислонившись к стене.