— Я обещал, что защищу тебя, Поэт Грейвс, и я отвечаю за каждое свое слово.

Глава 62

На следующий вечер мы с Руком проникаем на главный этаж Башни А Общества Фиама через служебный вход. Я столько раз пробиралась в это здание и обратно, что отлично знаю, как сделать это, не попавшись на глаза швейцару, который сидит у парадной двери.

Сирилу восемьдесят семь лет, и он имеет привычку спать в ночную смену. Даже если не пользоваться черным ходом, прошмыгнуть мимо него не составляет особого труда. Но эта работа, похоже, придает его жизни смысл, а Башни Фиама защищены от воров — каждый этаж оборудован самой современной системой безопасности.

Потенциальный нарушитель не зашел бы далеко.

Мы оба решили одеться в обычную одежду на тот случай, если нас заметят. Я могу притвориться, что вернулась в квартиру родителей, чтобы забрать кое-что для учебы.

На мне джинсы и розовый кроп-топ, а на Руке — его фирменные джинсы, черная футболка и ковбойские сапоги. Пока мы ждем лифт, я не могу не любоваться тем, как потертый деним облегает его бедра.

— Что такое? — спрашивает он, приподнимая бровь, явно читая мои мысли и напрашиваясь на комплимент.

Я пожимаю плечами. — Ничего особенного.

Он ухмыляется, когда двери лифта раздвигаются, и мы поднимаемся в пентхаус.

— Они точно ушли? — спрашивает он, наблюдая за тем, как светятся цифры, сменяя друг друга.

— Кара подтвердила, что они уезжают в семь вечера, так что путь должен быть свободен.

— Кто такая Кара?

— Наша домработница.

Он смотрит на меня, на мгновение замирая, прежде чем снова перевести взгляд на цифры. Я ненавижу то, как много различий встает между нами, подчеркнутых этими постоянными напоминаниями о том, насколько разделены наши миры.

— У нее сегодня выходной, — тихо говорю я. — Так что ее не будет.

— Я не виню тебя за то, что у вас есть домработница, — говорит он.

— Я знаю, что нет.

— Просто… — он запускает руку в волосы. — Когда мы вдвоем, я забываю, кто ты, кто я, и что всё это не имеет никакого смысла.

Я подхожу ближе и прислоняюсь к нему, так что мы оказываемся прижаты к стене. Его руки ложатся мне на бедра, теплые пальцы впиваются в открытую кожу моего живота. — Мне плевать на всё это.

— Ты так говоришь, но ты привыкла к определенной жизни, а я… — он делает паузу, из его груди вырывается вздох. — Я понятия не имею, что меня ждет в будущем.

Я смотрю на него с любопытством.

— Ты закончишь Эмери и станешь Стражем Шторма, — говорю я. — У тебя будут все привилегии Общества. Наши различия тогда уже не будут иметь значения.

Он не отвечает, плотно сжимая губы, прежде чем лифт плавно останавливается и двери открываются с тихим сигналом.

Мы входим в гостиную, освещенную лишь парой тусклых ламп, и Рук издает низкий, впечатленный свист.

— Это довольно внушительная квартира. — В его тоне нет осуждения, только интерес и легкое восхищение.

Он подходит к одному из окон во всю стену, выходящему на город, и прячет руки в карманы.

— И этот вид… Думаю, я мог бы стоять здесь каждый день. Почти кажется, будто я могу увидеть отсюда свой дом.

Дом. Он произносит это слово так тепло и с такой тоской, что я, кажется, впервые по-настоящему осознала, как сильно он скучает.

— Как далеко он? — спрашиваю я, подходя ближе. Мы стоим плечом к плечу, глядя на городские огни, пока он медлит с ответом. Я бросаю взгляд на его профиль — он смотрит куда-то вдаль, словно не знает, что ответить. Или, может быть, не хочет.

— Далеко, — это всё, что он говорит. И когда становится понятно, что большего я не услышу, я направляюсь к кабинету отца.

— Нам нужно продолжать, — добавляю я.

Зеленая лампа на столе дает достаточно света, чтобы ориентироваться в комнате. Я открываю несколько ящиков и перебираю их содержимое, стараясь не нарушить порядок.

Рук входит следом и медленно обходит кабинет, с острым интересом разглядывая полки, картины и мебель.

Внезапно я чувствую неловкость от того, что он находится в окружении моих привилегий. Мы так старались разрушить барьеры между нами. А то, что он сейчас изучает роскошь, в которой я выросла, словно заново проводит те линии, которые мы так старательно стирали.

Я открываю еще один ящик и обнаруживаю ряд блестящих карт, вставленных в аккуратные прорези.

— Вот, — шепчу я, и он подходит.

— Какая из них?

Я качаю головой и начинаю доставать их одну за другой, поднося к свету. Некоторые явно используются для оплаты, другие — разные виды идентификации.

— Это запасные ключи от квартиры, — говорю я, возвращая их на места, и обнаруживаю несколько красных карт с логотипом Дома Фиама. — Должно быть, это для его офиса.

Я перебираю остальные, пока не натыкаюсь на простой серебряный прямоугольник без каких-либо знаков или эмблем. Я поднимаю его, осматривая на свету.

— Как думаешь?