Я смотрю на него, взвешивая последствия этих слов.

— И ты думаешь, что «Щит» знает, кто ты? Что ты существуешь?

— Возможно.

— Если бы они знали, разве они не сказали бы нам? — спрашиваю я.

Он пожимает плечами.

— Возможно, им выгодно наше неведение.

— Например?

Снова он качает головой.

— Я не уверен.

— Но у тебя есть догадка.

Он вздыхает, выпрямляет ноги и проводит руками по лицу.

— Я не могу сказать наверняка, но думаю, что есть по крайней мере еще один человек, похожий на нас.

Я хмурюсь.

— Кто?

— Генерал Сол.

Воздух вырывается из моей груди, словно меня ударили под дых.

— Генерал Сол. Ты думаешь, она на самом деле не Хранитель?

— Разве это не логично? Почему она — единственная, кто не поддался… инфекции?

— Потому что она тренировалась сопротивляться, — возражаю я. — Она научилась, как… — я замолкаю, так как Рук пристально смотрит на меня, ожидая, пока я сложу всё воедино. — И это тоже может быть очередной ложью.

Он наклоняет голову.

— Очень вероятно.

Мое дыхание срывается на дрожащий, полный досады выдох.

— Это лишь догадка, — говорит он. — Но я хочу выяснить правду. Просто не знаю как. — Он вздыхает. — На самом деле, это была глупая надежда. Я месяцы потратил на то, чтобы узнать больше об исследованиях Темпестаде, но всё закрыто в компьютерах «Щита», к которым у меня нет ни единого шанса получить доступ. Я думал, что вступление в ряды Стражей Шторма упростит задачу, но это было наивно. Мне нужно было бы подняться гораздо выше по служебной лестнице, а на это уйдут годы.

Мы оба замолкаем, вслушиваясь в потрескивание горящих поленьев.

— Как ты думаешь, если мы сможем доказать миру, что мы кто-то другие, это защитит нас от Гасителей?

— Возможно, — отвечает он.

— И ты правда думаешь, что мы можем быть невосприимчивы к инфекции?

— С каждым днем я уверен в этом всё больше. Но нам нужны доказательства. Иначе нам никто не поверит.

— И «Щит» может скрывать эту информацию.

— Кто-то наверняка знает правду, и это кажется самым логичным местом для начала поисков.

Я обдумываю всё, что он сказал. Большую часть жизни я прожила в страхе. Ненавидя то, кем являюсь. Ненавидя себя за то, что у меня не хватает смелости сдаться властям.

Но что, если я лишь кажусь тем существом, которого все боятся? Что, если я могу избежать этого проклятия?

— В любом случае, — говорит Рук, — я понятия не имею, как получить доступ к компьютерам «Щита», так что это, скорее всего, невозможно.

— Компьютеры «Щита». Это то, что нам нужно?

— Да, но…

Я вскакиваю и направляюсь к двери.

— Ты куда? — спрашивает Рук.

— Скоро вернусь. У меня появилась идея.

 

Первым делом я пишу Эдварду. Мы переписывались, и я проверяла, как он, несколько раз в неделю. Мне ужасно стыдно, что мы стали проводить меньше времени вместе. Он был парнем Тринити, но мы тоже были друзьями. Я не думаю, что Тринити была обязана оставаться с ним, если чувства прошли, но я также считаю, что она задолжала ему больше, чем просто вычеркнуть его из своей жизни без раздумий.

Или, может, я просто озлоблена тем, как она бросила и меня тоже.

Я нахожу его в тихом углу столовой; он сидит, сгорбившись, и ковыряется в еде. Он всё еще выглядит ужасно — исхудавший, уставший, бледный. Я сажусь напротив, и он поднимает на меня взгляд.

— Привет, — говорит он угрюмо, безразлично помешивая лапшу.

— Привет, — отвечаю я. — Как ты?

Он пожимает плечами и съедает ложку еды.

— По-твоему, как я могу быть?

— Мне жаль, — говорю я. — Ты заслуживал лучшего.

Со вздохом он упирается локтями в стол.

— Ты разговаривала с ней?

— Не особо, — отвечаю я. — Честно говоря, мы сильно отдалились. Она занята своими новыми друзьями.

— Не понимаю, что на нее нашло.

— Думаю, люди меняются.

— Я бы хотел… — Он замолкает и с такой силой вонзает вилку в помидор черри, что тот улетает с тарелки. Он едва не задевает мое плечо, пролетая мимо и приземляясь на пол.

— Я скучаю по ней, — говорит он так тихо, что я едва слышу.

Я кладу руку на стол, как раз в пределах его досягаемости.

— Я тоже по ней скучаю.

— Она с кем-то встречается?

Я проглатываю комок, вставший в горле. Я знаю, что этот ответ причинит ему боль.

— Возможно.

Он прячет лицо в ладонях, и я даю ему минуту, чтобы взять себя в руки. Я наблюдаю, как люди входят и выходят из столовой, некоторые бросают взгляды в нашу сторону. Я сижу на стороне Фиамы, и, скорее всего, лишь вопрос времени, когда кто-нибудь сделает из этого проблему.

— Как твои занятия? — спрашиваю я. — Ты ведь не прогуливаешь школу из-за этого?

Его челюсть сжимается.

— Ну и что, если прогуливаю?

— Эдвард, Трин не хотела бы, чтобы ты портил свое будущее из-за нее.