— Какой ты ответственный, — воркую я. — У меня просто закружилась голова, вот и всё. Я выпила всего один коктейль. — Я делаю паузу. — И один глоток, — добавляю я, вспоминая коктейль, который вылила на голову Нокса. — Обещаю, я в порядке.

Я начинаю двигаться, покачивая бедрами, а он наблюдает за мной с голодным блеском в глазах. Медленно я разворачиваюсь, подняв руки, и его ладони ложатся мне на талию.

Но я перехватываю его запястья. — Подожди, ты ведь не хотел, чтобы нас видели вместе, верно? Ты беспокоился о том, что привлечешь внимание.

Его челюсть сжимается, взгляд мечется по залу, прежде чем он снова смотрит на меня. — Я действительно это говорил.

— Хм, как жаль, — говорю я и разворачиваюсь, собираясь уйти. Мгновение спустя я чувствую его за спиной, когда он обвивает рукой мою талию.

— Я передумал, — шепчет он мне на ухо.

— Значит, ты всё-таки танцуешь?

— Для тебя я сделаю исключение.

Мое лицо расплывается в широкой улыбке, когда я разворачиваюсь и обхватываю его за шею.

— Что я тебе говорил? — произносит он, всё еще шепча мне на ухо, и от его горячего дыхания по моей коже пробегают мурашки. — Одни неприятности.

Я смеюсь и прижимаюсь к нему, пока мы двигаемся в такт.

— Но нам нужно взять еще по коктейлю! — кричу я поверх музыки, и он кивает, следуя за мной к бару.

С напитками в руках мы возвращаемся на танцпол, наши бедра двигаются в унисон, пока мы теряем себя в музыке и огнях. Я знаю, что Рук волновался, но все остальные слишком увлечены собственным весельем, и никто не обращает на нас ни малейшего внимания.

Одна песня заканчивается, начинается другая — пульсирующая низкими, длинными битами, напоминающими тяжелое дыхание и украденные мгновения в темноте.

Глаза Рука полыхают, зеленый и золотой сливаются воедино, когда он заводит руку мне за голову и притягивает ближе. Наши губы в дюймах друг от друга.

— Я собираюсь поцеловать тебя, — говорит он и ждет, пока я кивну, прежде чем прижаться к моим губам. Они горячие, его язык настойчиво ищет контакта. Мои конечности наливаются мягкостью, а сердце неистово порхает в груди. Он теплый, крепкий, а его запах сводит с ума.

Мы танцуем — кажется, целую вечность: его руки то на моих бедрах, то скользят по спине, его губы — на моих. Мы пьем. Мы смеемся. И я хочу, чтобы это длилось вечно.

Ритм замедляется, снова притягивая нас друг к другу, и я склоняю голову ему на грудь. Мы оба выпили достаточно, и я начинаю чувствовать легкое головокружение.

Я чувствую, как его тело расслабляется, подаваясь мне навстречу, погружаясь в наш теплый кокон.

— Извини, что я немного… разваливаюсь, — говорю я. Приступ головокружения заставляет меня пошатнуться, но Рук подхватывает меня, прежде чем я успеваю потерять равновесие.

— Ты прекрасна, — отвечает он, пронзая мою грудь лучиком тепла. Мои руки сжимают его бицепсы, глаза прикрываются, и я тихо мурлычу счастливую мелодию. Это то, что мне было нужно. Это то, чего я хотела сегодня.

Прижавшись щекой к плечу Рука, я медленно открываю глаза и вдруг замечаю Тринити, стоящую на краю толпы. Она со своим отрядом Эй и наблюдает за нами; ее взгляд мечется между мной и Руком, губа искривлена в отвращении.

Моя голова резко вскидывается.

Она пришла сюда без меня.

И ее явное осуждение больно пронзает грудь.

Внезапно мне больше не хочется здесь оставаться.

— Мне нужно идти, — говорю я.

— Что? — спрашивает Рук, когда я отстраняюсь и начинаю проталкиваться сквозь толпу.

— Поэт? — окликает Тринити, когда я пролетаю мимо. — Ты куда?

Танцующая, опьяневшая масса давит со всех сторон, пока я продираюсь сквозь нее.

— Подвиньтесь! — кричу я, прежде чем вырваться из плотного кольца и вывалиться на улицу, навстречу порыву холодного ночного воздуха. Я хватаюсь за перила, чтобы устоять, и делаю глубокий вдох.

Я добираюсь до подножия лестницы, едва не споткнувшись в спешке.

— Поэт, что случилось? — спрашивает Рук, догоняя меня.

Я тихо выдыхаю, прислонившись лбом к его груди.

Он ничего не говорит, пока я дышу рядом с ним, дожидаясь, когда пульс замедлится. Его руки обнимают меня, и я обмякаю, ища утешения в его силе. Внезапно я чувствую себя совершенно обессиленной.

— Думаю, с тебя хватит. Нам нужно доставить тебя домой.

Я киваю. — Мне нужно сказать Дом и Джорни.

Я чувствую, как он направляет меня к зданию. Он прижимает меня к стене и говорит вышибале: — Присмотри за ней секунду, ладно?

Затем он исчезает — кажется, всего на мгновение — прежде чем ведет меня к ожидающей гондоле. Он помогает мне сесть в лодку, и та отчаливает.

— Садись, — говорит он, и я дрожу, обхватывая себя руками. Мгновение спустя он набрасывает на мои плечи свою куртку, и я кутаюсь в кожу, которая всё еще хранит тепло его тела. Затем его рука ложится на мои плечи, и я прижимаюсь к нему, пока мы плывем по городу.