Она поблагодарила его и вышла на улицу, где Нью-Йорк тут же обжёг холодом её нос, губы и глаза.

После шести часов вечера, небо было угольно-серым — тяжёлые тёмные тучи низко нависли над небоскрёбами и фонарями Мидтауна, окутывая их густой влажной дымкой. За последние несколько часов над Манхэттеном разыгралась зимняя буря, погрузив город в привычный хаос: бесконечные автомобильные гудки на переполненных проспектах, люди в пальто, спешащие по холодному растрескавшемуся тротуару. Неоновые вывески тускнели, гастрономы закрывались, а из ржавых решёток в дрожащих мостовых поднимался пар, пока внизу с визгом проносились переполненные поезда метро.

— Ну что, — сказал он, возясь с перчатками. Они шли на восток по Сороковой улице, застёгивая пальто и завязывая шарфы. — Есть планы на вечер?

— Я очень устала. Наверное, просто вернусь в отель и закончу приводить в порядок новый список поставщиков.

Логан приподнял бровь.

— В свой тридцатый день рождения?

— Откуда ты знаешь, что сегодня мой день рождения?

— Да так… Мари упомянула об этом раз пятнадцать во время нашего четырёхчасового созвона.

Николь тихо рассмеялась. Изо рта вырвалось облачко пара, пока они остановились у переполненного перекрёстка на Пятой авеню. Незнакомцы толкались вокруг них, торопясь поскорее добраться домой.

— У тебя здесь не осталось друзей с университета или ещё кого-нибудь? — спросил он.

— Не особо. Мы как-то постепенно перестали общаться.

Логан потёр шею.

Загорелся белый сигнал пешеходного перехода.

— Слушай, — сказал он, когда они начали переходить улицу. Он плотнее затянул вокруг шеи свой шарф в клетку Black Watch — тёмно-синий, зелёный и чёрный. Щёки у него раскраснелись от мороза, а серое бушлатное пальто было застёгнуто до самого подбородка. — Давай куда-нибудь сходим. Поужинаем, выпьем — все, что захочешь. У меня кредитка Квентина. Если позовём клиента, можем спокойно оставить долларов восемьсот за сырую рыбу, нарезанную в десяти метрах от опозорившегося звёздного шеф-повара. Любимое развлечение Мари, когда мы приезжаем сюда.

Николь рассмеялась и засунула руки в карманы.

Последние несколько месяцев она почти не веселилась. После выкидыша всё стало каким-то серым, плоским и неправильным. Но эта командировка — неожиданная для неё, потому что её начальнику срочно пришлось разбираться с проблемами в Лос-Анджелесе, — словно вдохнула в неё новую жизнь. Дала занятие помимо бесконечных мыслей о ребёнке, которого не стало ещё осенью.

Почему бы и правда не сходить на ужин?

В конце концов, именно так люди и поступают в командировках. Работают, а потом идут поесть. Было бы даже странно отказаться. К тому же они с Логаном были друзьями. Да, после сентября — после той комнаты с копировальным аппаратом, после ноября — после того коридора многое изменилось. Но они всё ещё были коллегами. Всё ещё друзьями. А друзья с работы ходят вместе ужинать в рабочих поездках.

— Вообще-то… да, — сказала Николь. — Звучит неплохо.

Логан тут же стянул одну перчатку и начал листать что-то в телефоне.

— Это согласие на ресторан с дегустацией акулы? Потому что свободных столиков полно. Видимо, все богачи испугались нескольких футов снега.

Николь улыбнулась.

— А может… просто прогуляемся?

— На улице, — он широким жестом обвёл всё вокруг, — Не самая подходящая погода для романтичных прогулок, Спайер.

— Знаю. Но я обожаю Нью-Йорк именно таким. Перед самым первым большим снегопадом. Он становится таким тихим. Таким спокойным. — она посмотрела на него. — Я сейчас совсем сумасшедшей кажусь?

— Скорее ярой пропагандисткой метелей. Но так уж и быть, я это переживу.

Николь закатила глаза.

Они так и пошли дальше — без всякого плана, разговаривая, сворачивая то вправо, то влево и медленно спускаясь на юг Манхэттена, пока город кружился вокруг них. Купили ужасный горячий шоколад в неоправданно дорогом магазинчике рядом с Эмпайр-стейт-билдингом, а потом сами не заметили, как Тридцать вторая улица сменилась Флэтайроном, затем Юнион-сквер, а потом и Виллиджем — тем самым Нью-Йорком, который Николь всегда любила. Они обсуждали, насколько лучше стали закуски в новом офисе, спорили о достоинствах и недостатках печенья со вкусом спекулоса и удивлялись тому, как странно жить в месте, где снег не выпадает вообще никогда.

А потом, на Тринадцатой улице, ноги Николь сами свернули направо.

Это произошло само собой.

Чистый инстинкт.