— Где она, придурок?! — воскликнула Николь, обхватывая его запястья, пытаясь отвести его руки в сторону, запуская пальцы в его карманы, обвивая ногами его бедра — господи, её ноги были обхватили его бёдра; господи, его ладони уже скользили по её обнажённым рёбрам; господи, он был возбуждён, уже так сильно возбуждён, а её шорты были такими тонкими, и это было так приятно, он был таким приятным на ощупь, а его руки — такими сильными, уверенными и спокойными, и она всё тянула его к себе, ближе, ближе, ближе, пока наконец её лоб не прижался к его, его нос — к её носу, а её приоткрытые губы не замерли всего в нескольких миллиметрах от его.

Она обвила руками его шею. Он медленно провёл большим пальцем по её нижней губе и посмотрел прямо ей в глаза.

— Николь, — тихо сказал он.

Она кивнула, и этого оказалось достаточно. Только этого.

Он притянул её лицо к своему.

И они поцеловались.

Они целовались.

Всё вокруг закружилось: машина, небо, они сами — неловко нащупывая друг друга, торопливо, нетерпеливо, безрассудно. Николь не могла дышать — и ей было всё равно. Она лишь продолжала прижиматься к нему, притягивая его к себе; их тела были тесно прижаты друг к другу, языки, зубы, кожа, волосы; его руки скользили по её ногам, ягодицам, обнажённой спине; её ладони торопливо исследовали его джинсы, живот, грудь — стремясь почувствовать его, прикоснуться к нему. Каждая его черта, каждая клеточка оказалась именно такой, какой она её представляла. И казалось, это никогда не закончится.

Они целовались целую вечность.

Пять минут.

Десять.

Пятнадцать.

Логану нужно было успеть на самолёт.

Они оба это знали.

Но никого это не волновало.

Никто не остановился.

Они просто продолжали. Их руки, губы, кончики пальцев были повсюду. Они сами были повсюду. Всё было немного сумбурным — они узнавали друг друга. Неуклюже. Смешно. Стоны, приглушённые вздохи, случайные удары обо что-нибудь — и каждый раз после этого смех, взгляды и новый поцелуй, ещё крепче, ещё безрассуднее, ещё отчаяннее предыдущего. А потом, спустя ещё несколько минут этих подростковых поцелуев — шумных, влажных, безрассудных, — Николь слегка прикусила его нижнюю губу, зацепилась пальцем за шлевку его ремня и посмотрела ему прямо в глаза.

— Ну что, теперь покажешь, что ты там написал?

Он сглотнул.

— Ты ещё не готова.

Она снова его поцеловала.

— А вдруг я тебя удивлю?

Логан отстранился — не сразу. Он всё время останавливался, чтобы тихо простонать, схватить Николь за шею, уткнуться лицом ей в ухо, в шею, в ладонь — куда угодно, лишь бы снова коснуться её губами, зубами или языком. Но в конце концов всё-таки заставил себя отступить.

— Не так, — сказал он.

Николь медленно провела ногтями по его предплечьям. Он едва заметно вздрогнул.

— Пожалуйста?

Логан тихо рассмеялся и заправил ей прядь волос за ухо.

— В субботу, — сказал он после долгого выдоха. Николь всё ещё двигала бёдрами, всё ещё притягивала его к себе, а его ладони лежали на её ягодицах, помогая ей сокращать расстояние между ними. — Ужин. Ты и я. Где захочешь. А потом, если ты всё ещё этого захочешь, я снова тебя поцелую. Скорее всего, на несколько часов.

Николь переплела их пальцы.

— Ненавижу тебя.

— Да, — сказал он и в последний раз поцеловал её. — Заметно.

А потом он уехал, оставив Николь Спайер посреди собственной подъездной дорожки — запыхавшуюся, растрёпанную, совершенно ошеломлённую. Ей оставалось только смотреть, как его самая обычная на свете машина — которая, как она неожиданно поняла этим утром, ей очень даже нравится, — скрывается из виду.

И когда она исчезла за поворотом, Николь ещё с минуту стояла неподвижно, стараясь не слишком задумываться о маленьком эксперименте Мари. Потому что она только что буквально умоляла Логана Милграма затащить её наверх и заняться с ней сексом до полного изнеможения, а он без колебаний отказал ей.

Да, и поцелуй?

Он был потрясающим.

Из тех, что не забываются.

Возможно, никогда.

25 Проблема

Она перепробовала всё.

Холодный душ.

Долгую прогулку.

Ещё немного Кормака Маккарти.

Когда ничто из этого не помогло ей остыть, Николь сдалась и написала Мари.

Кажется, у меня проблема по имени Логан

Мари перезвонила ей мгновенно, но Николь даже не знала, с чего начать. Как объяснить лучшей подруге, что какой-то мужчина — бывший начальник самой Мари, между прочим, — оставил её… вот в таком состоянии? Что её глупое тело вдруг оказалось абсолютно во всём уверено? А всё остальное превратилось в кашу? Будто мозги внезапно отключились?

Никак. Поэтому она в основном отвечала односложно.

— Он всё свидание говорил про «Звёздные войны»?

— Мари.

— Он был лучше Гейба?

— Мари.

— Ты вообще ещё помнишь, как пользоваться презервативом?

— Мари!