— Просто чтобы между нами не осталось недомолвок, — сказал он. — Не ты была недостаточно хороша для Гейба. Это он был недостаточно хорош для тебя.

Николь просто стояла и смотрела на него.

А потом, когда прошла почти минута и она поняла, что так и не придумает остроумный ответ, который превратил бы его слова во что-то другое — в шутку, в пустяк, во что угодно, — она прикусила нижнюю губу и ещё немного посмотрела на него. А затем, когда молчание стало уже почти неловким, улыбнулась, приоткрыла входную дверь и скрылась внутри.

Спустя три часа Николь всё ещё не спала.

Она приняла долгую горячую ванну. Прочитала две страницы «Кони, кони» Постояла перед открытым холодильником, пока тот не начал сердито пищать. Но большую часть времени она просто лежала в кровати и думала. Не о Гейбе и даже не о беременности — о Логане. О том, каким странным было это чувство — сидеть рядом с ним и пытаться заставить себя произнести правду вслух. О том, как хорошо ей стало потом — когда она перестала срываться на нём, когда немного впустила его в свою жизнь. Просто сидеть рядом и смеяться. Хоть ненадолго перестать воспринимать катастрофу, в которую превратилась её жизнь, так смертельно серьёзно.

И да, она рассказала ему лишь половину всей истории. Но ведь это уже было началом, правда?

Теперь оставалось только рассказать про Валери.

И разве это так трудно?

Логан был хорошим человеком. И настоящим другом.

Он ведь и так знал, что она уже много лет пытается стать матерью.

Что она вообще могла потерять?

17 Кайф бегуна

Ноябрь, четыре года назад

— О, привет, — сказал Логан, подняв взгляд от кофемашины, когда Николь вошла в комнату отдыха. — Как сегодня пробежка?

Сегодня утром они, как обычно, встретились на Гринбелте. Поболтали несколько минут, а потом разошлись каждый своей дорогой.

— Не очень, — ответила она, роясь в посудомоечной машине в поисках своей кружки. — Опять ноги как свинцом налились. Ну знаешь, типичные проблемы медленных бегунов.

— Да ладно тебе. Такое случается даже с лучшими.

— Ну да, конечно, — фыркнула она. — Ты же, наверное, уже сотню марафонов пробежал?

— Секрет в том, — сказал он, взяв свою кружку и доставая из холодильника сливки, — Чтобы накопить достаточно навязчивых мыслей и никогда не успевать заскучать. Ну и ещё массажный ролик.

Она вставила капсулу в кофемашину.

— Ты забыл упомянуть ещё способность пробежать сорок два километра. А вот её у меня нет.

— Да брось, смогла бы. Ты уже бегаешь, у тебя есть свободные деньги, ты очень организованная, живёшь в мягком климате на уровне моря, наверняка серьёзно относишься к растяжке и водному балансу…

Николь закатила глаза, когда он протянул ей упаковку молока. Логан вообще был ходячей энциклопедией. Он мог говорить о чём угодно и столько, сколько ему позволяли. Это было одновременно ужасно забавно и немного тревожно — сколько всего он знал о вещах, которые совершенно не имели значения.

— Но ты ведь бегал в колледже? — спросила она. — Значит, у тебя это, типа, в крови.

— Нет. — он облокотился локтем на кухонный остров. Над ними тянулся лабиринт открытых труб, выкрашенных в фирменный кобальтово-синий цвет агентства. — Я же учился в университете первого дивизиона NCAA, помнишь? А я бегаю милю за восемь минут. Что они со мной сделали бы? Дали бы подудеть в стартовый рожок? Или поручили раздавать дольки апельсинов?

Николь рассмеялась. Она иногда забывала, что в других университетах действительно есть спортивные команды. А не только бывшие дети-звёзды и люди, не поступившие в Браун, которые устраивают спонтанные постановки ранних произведений Лин-Мануэля Миранды.

— И тебе правда не становится скучно? — спросила она. — Даже спустя час или два?

— Что-то сегодня слишком много вопросов.

— Прости, я…

— Да я шучу, — сказал он, пока они неторопливо шли по коридору. — Если честно, это просто моё. К тому же мне очень нужен дофамин. Шесть дней в неделю я просыпаюсь и бегу. Без телефона, без музыки. Всё остальное в моей жизни происходит в последнюю минуту, понимаешь? А вот бег — это единственное постоянное. Я бегаю в поездках, после сорвавшихся сделок, когда мама приезжает в город…

— Твоя мама приезжает?

— Да, Николь. У людей бывают мамы. Даже у меня.

— Я бы всё отдала, чтобы познакомиться с твоей мамой.

— Что?

— Эм… Я… Не то хотела сказать…

Но как раз в тот момент, когда Николь уже мысленно решила уволиться, сменить имя и переехать в Панама-Сити, чтобы остаток жизни прожить в тишине и покое, Логан рассмеялся.

— О, ты бы ей ужасно понравилась, — сказал он. — Вы бы сидели вместе, ели овощи и обсуждали все причины, по которым мне уже тридцать пять, а меня никто не любит.

Николь вопросительно приподняла бровь, когда они подошли к его кабинету. Но не заблуждайтесь: Панама-Сити всё ещё манил.

— Ну… может, тебе стоит попробовать изменить… вообще всё?