— Обещаю тебе, Николь. Это не так.
Она посмотрела на него. По-настоящему посмотрела. И то, что она увидела — его, сидящего рядом и пытающегося убедить её, что её жизнь чего-то стоит, что она сама чего-то стоит, хотя это было не так, хотя это была неправда, — сделало признание ещё тяжелее. Наверное, поэтому всё, на что её хватило, было лишь:
— Он трахнул девушку, которая выгуливала нашу собаку.
Логан скривился.
— Чёрт… Мне так жаль.
— В понедельник я встречалась с адвокатом по разводам. — она на секунду замолчала, тщательно подбирая слова. — Не знаю, были ли другие. Но ведь обычно не начинают с двадцатитрёхлетней девчонки, да? Да ещё и у себя дома?
Логан закрыл глаза и прикрыл рот ладонями. Когда он выдохнул, Николь, до этого почти не шевелившись, невольно отпрянула.
— Что? — спросила она, отступая ещё на шаг. — Ты тоже знал?
— Я? Откуда мне было знать?
— Но ты ведь мог догадаться, да? — она поднялась и начала ходить у него за спиной. Он тоже встал и повернулся к ней лицом. — Что он способен так со мной поступить? Что он мне изменит?
— Я почти не знал Гейба, я…
— Ты должен был что-нибудь сказать! Тогда, в Нью-Йорке! Или до моего увольнения, или… Если ты знал, Логан, почему ничего не сказал? Почему не предупредил меня?
— Я не… Я… Ты…
— Что — я? Должна была сама догадаться? — сказала она, пятясь назад, пока плечи не упёрлись во входную дверь. Логан так и стоял перед ней с приоткрытым ртом и поднятыми руками. — Ты правда так обо мне думаешь? Думаешь, я сама на это подписалась? Что он был таким с самого начала? Что он был мне не по зубам? Что это был лишь вопрос времени, когда такой мужчина, как он, устанет возвращаться домой к такой девушке, как я?
— Нет, Николь! Нет! И ты это знаешь!
Николь посмотрела на него.
Логан встретил её взгляд.
И в следующую секунду она сломалась. Она опустилась на ступеньку и распалась на куски у него на глазах. Логан неловко переминался, запинался, мучительно пытался подобрать слова, а потом просто сел рядом, ссутулился, опустил голову и позволил ей плакать. Когда слёзы наконец начали стихать и она подняла взгляд, его руки были сжаты в кулаки, а челюсть напряжена.
— Этот грёбаный кусок… — Он крепко зажмурился. — Блядь. Прости. Мне не стоило этого говорить.
Николь едва заметно улыбнулась.
— Что? Собирался, типа, защищать мою честь?
— Ну, вообще-то мог бы. — Он словно ожил: задвигались руки, расправились плечи, оживилось лицо. — Просто в детстве я пересмотрел Принцессу-невесту, вот у меня и развился комплекс спасателя. Но я с этим работаю, потому что это ужасно устарело и подаёт неправильный пример не только…
— Сделай мне одолжение и никогда не заканчивай эту фразу, ладно? Вообще никогда. Это ужасно глупо.
Он смерил её недовольным взглядом.
— Даже если начнётся настоящий зомби-апокалипсис, ты всё равно остановишься посреди побега, лишь бы напомнить мне, что я идиот, да?
— Подкалывать тебя — моё призвание. Ты же знаешь. Это моё искусство. Я этим живу.
Логан тихо рассмеялся. Николь вытерла лицо рукавом толстовки и выдохнула.
— Прости, что накричала на тебя.
— Скорее… это было не столько на меня, сколько рядом со мной. Я переживу.
Она смахнула со сланцевой плитки несколько песчинок.
— Почему ты такой добрый ко мне?
— Я вообще со всеми добрый, — сказал он. — Видишь ли, в детстве я был невероятно покладистым деревенским мальчишкой из вечно окутанного туманом, величественно зелёного королевства Флор…
— Логан! Нет!
И они снова рассмеялись. Смех не утихал до тех пор, пока разделявшие их тридцать сантиметров не превратились в пятнадцать. А потом, когда у Логана закончились шутки про Принцессу-невесту, он признался, что иногда, когда ему грустно, тревожно или он не может уснуть, он составляет рейтинг вкусов Pop-Tarts, пока плохие мысли не проходят. Николь заявила, что это полная ерунда, но звучит очень весело, и спросила, не могут ли они сделать это прямо сейчас.
И Логан открыл на телефоне сайт Kellogg’s. Николь придвинулась чуть ближе. Он листал страницу, потом она, и незаметно расстояние между ними сократилось с пятнадцати сантиметров до пяти. В конце концов они составили собственный рейтинг этих тостерных пирожных. Логан яростно отстаивал вкус S’Mores, Николь убедительно защищала Frosted Strawberry, а вот в одном они были абсолютно единодушны: ничто не сравнится с Brown Sugar Cinnamon.
Когда ночь незаметно перетекла в утро, когда стало слишком поздно, слишком холодно и слишком сыро, чтобы оставаться на улице, они попрощались. Николь проводила Логана до машины, ещё раз извинилась, а он сказал, чтобы она не переживала, что всё в порядке и он всё понимает. Она уже почти дошла до крыльца, когда он окликнул её с улицы.
— Николь?
Она обернулась.