Гейб зарабатывал огромные деньги. И хотя он любил их тратить, ещё больше он любил их инвестировать. В основном через своего финансового консультанта, но иногда и самостоятельно — поздно вечером, когда Николь, свернувшись рядом с ним в постели, читала, спала или тихо смеялась над его слишком сосредоточенным лицом. Он просто сидел — в очках, без контактных линз — уткнувшись в ноутбук и совершал сделки на открытых в тот момент рынках так, словно искал авиабилеты или выбирал новый банный халат.

— Итак, — сказал адвокат, — есть одна проблема.

— Я знаю, что должна ждать шесть месяцев. Ничего страшного. Но мы можем хотя бы начать сегодня?

Митч покачал головой.

В ту же секунду тупая боль разлилась по телу Николь.

Она попыталась подавить её той самой мыслью, которую повторяла себе всю ночь:

Люди разводятся постоянно.

— Николь, сегодня утром я разговаривал с Джасмин Кларк.

Джасмин была адвокатом Николь и Гейба по суррогатному материнству в Вирджинии. Николь отправила Митчу копию договора с Валери, но тогда не придала этому особого значения. В конце концов, она отправила ему очень много документов. Вчера вечером, когда Мари наконец удалось поднять Николь с пола спальни — и снова выставить Гейба за дверь, — они вдвоём просидели в кабинете Николь, сканируя всё, что запросила помощница Митча: от свидетельства о регистрации автомобиля до последнего отчёта о доходах её подкаста, который теперь фактически перестал приносить прибыль.

— Она очень обеспокоена вашей ситуацией, — сказал он. — Если честно, мы оба обеспокоены.

— Что? В каком смысле?

Митч подвинул через отполированный до блеска стол из красного дерева лист бумаги.

Когда тот остановился в нескольких сантиметрах от дрожащих пальцев Николь, все буквы расплывались перед глазами.

Она смотрела на строки.

Умоляла слова перестроиться во что-то понятное.

В язык, который она сможет понять.

Но ничего не менялось.

— Мне очень жаль, Николь, но вы не можете подать на развод. Это не в ваших интересах.

— Что? — Николь вскочила со стула. Каким-то образом она уже оказалась на другом конце кабинета, схватившись руками за голову и начиная мерить комнату шагами. Мари внимательно следила за ней. — Почему, чёрт возьми?

— Мы всё утро пытались разобраться, имеет ли всё это юридическую силу. Может ли суд вообще лишить вас права опеки…

— Почему это вообще должно возникнуть? Это же полный бред! О чём вы вообще говорите?

— Я понимаю, что вы расстроены, — сказал он. — И понимаю, через что вам пришлось пройти.

— Вы понятия не имеете, через что мне пришлось пройти!

— Просто объясните, — сказала Мари, подходя к Николь. — Не говорите ей успокоиться. Просто объясните. Сейчас же.

Он тяжело вздохнул.

— В Вирджинии действует система послеродового судебного постановления. Пока вы состоите в браке, процедура довольно проста. Примерно в середине беременности суррогатной матери Джасмин передаст в семейный суд Норфолка подписанный договор и заверенное заявление из клиники репродуктивной медицины. Судья без лишних вопросов вынесет послеродовое постановление. Затем, когда ребёнок Икс родится — в марте или когда это произойдёт, — ваш адвокат уже на следующий рабочий день снова обратится в суд, чтобы внести изменения в свидетельство о рождении и указать вас, Николь, в качестве…

— Я всё это знаю! — Николь вскинула руки. — Но при чём здесь это? Почему что-то должно измениться? Я мать! Это моя яйцеклетка!

Митч сглотнул и попытался поймать взгляд Николь.

Следить за её перемещениями становилось всё труднее.

Она ходила кругами всё быстрее.

Её маршрут становился всё более хаотичным.

Она была повсюду.

— Если к моменту рождения ребёнка вы с мужем уже не будете состоять в браке, — сказал он, — суд будет обязан внимательнее рассмотреть вопрос о том, подходите ли вы с Габриэлем на роль родителей…

— Конечно подходим!

— Я не говорю, что это не так. Я лишь предупреждаю: вы вступаете на неизведанную территорию. В Вирджинии судья может отказать вам в признании родительских прав.

— И кому тогда их отдадут? Это же безумие!

— Скорее всего, суд prima facie признает суррогатную мать законной матерью ребёнка.

— Это не имеет никакого смысла! Валери никогда бы так со мной не поступила!

— Дело не в том, чего хочет ваша суррогатная мать, — ответил он. — Дело в том, какое решение примет суд. Кроме того, отношения между биологическими родителями и суррогатными матерями со временем часто портятся. Это очень хрупкая договорённость. Кто знает? К весне вы с Валери, возможно, вообще перестанете общаться.

Николь болезненно поморщилась.

Она никогда…

Никогда не допустит, чтобы это случилось.

— Судья, — продолжил он, — может предоставить вашей суррогатной матери право отказаться от ребёнка и передать его на усыновление. Вам, возможно, придётся бороться с ней за опеку. И не в суде Калифорнии. В Вирджинии. Это может затянуться на годы.

Николь попыталась вдохнуть.