— Между нами… я вроде как взял отпуск на прошлой неделе, чтобы провести время с племянниками. Но они все разом подхватили энтеровирусный везикулярный стоматит. Оказывается, была целая вспышка. Мы собирались на Daniel Tiger Live и вообще… В итоге я просидел у родителей дома часов сто за видеоиграми. К субботе запястье так распухло, что я не мог открыть даже банку газировки. Маме пришлось везти меня в неотложку. Так что да… Вот так тридцатишестилетний мужик провел свой оплачиваемый отпуск.

Николь рассмеялась. Она ничего не могла с собой поделать. Этот короткий всплеск радости — всего на полсекунды — почти заставил ее забыть обо всем, что произошло за последние несколько дней. О том, какое решение она приняла. О том, зачем пришла сюда. Впервые с четверга она почувствовала себя хоть немного нормальной.

— А что такое Daniel Tiger Live? — спросила она.

— Не переживай. Скоро сама узнаешь.

Николь крепко зажмурилась.

Лицо Логана мгновенно изменилось.

— Прости, — сказал он, болезненно поморщившись. — Не знаю, зачем я это сказал. Я даже не подумал…

— Все нормально. Вообще-то именно поэтому я здесь. Я хотела поговорить с тобой.

— Хочешь взять отпуск? Можешь спокойно поговорить с Эмили. Если оформляешь медицинский отпуск, твое место защищено. Должность Бри все равно останется за тобой — она уходит только в июле…

Николь покачала головой.

— Я не буду занимать эту должность, — сказала она, заметив, как Логан вздрогнул. Голос дрожал, а пальцы судорожно переплелись на коленях. — Сегодня мой последний день.

— Николь…

— Пожалуйста, — перебила она. — Я больше не могу тащить все сразу. Мне нужно сосредоточиться. Мне нужно перестать жить в постоянном стрессе.

Логан потер шею и медленно кивнул.

— Конечно.

Николь еще раз обвела взглядом кабинет: упаковку Gatorade под его столом, расписание игр «Маринерс», приклеенное к стене, стеклянную вазу на журнальном столике, доверху наполненную скомканными стикерами, которые он пока не был готов выбросить. Медленно она поднялась.

— Тебе стоит начать читать.

— Я читаю, — ответил он.

— Знаю. Но теперь у тебя появится лишних сто часов в неделю. И останется всего один рабочий большой палец.

Он едва заметно усмехнулся.

— Есть идеи?

— Да. Я… я составлю тебе список. Если хочешь, вечером оставлю его у тебя на столе. Я знаю, ты скоро уезжаешь.

— Ого… Конечно. Было бы здорово. — Он поднялся из кресла. — Значит… вот и все. Прощаемся.

Он протянул ей здоровую руку.

Николь посмотрела на нее.

Логан слегка дернул уголком рта, пожал плечами и слабо улыбнулся.

— Было приятно работать с тобой, Миссури.

Вот оно.

Это щемящее чувство.

Эта боль.

— Да, — тихо сказала она. — Мне тоже.

И тогда она кое-как заставила себя пожать ему руку — слишком медленно, слишком долго, слишком неправильно, — проглотила все слова, которых так и не смогла произнести, и направилась к двери.

— Эй, Николь?

Она обернулась.

Сердце бешено колотилось.

Но что он вообще мог сделать? Что мог сказать? Они были друзьями по работе. Они были коллегами. И все. Только это.

— Надеюсь, ты получишь все, чего хочешь, — сказал он.

— И тебе того же, — ответила она.

И затем она подарила ему еще одну — последнюю — едва заметную улыбку, глубоко вдохнула и тихо закрыла за собой дверь.

58 Канкун

Следующие несколько дней были настоящим волшебством.

В Мексике всё было жарким, густым и ярким: мягкий белый песок, бирюзовое море, тёплый солёный бриз. Время снова замедлилось, но теперь всё ощущалось иначе. Безопаснее. Настоящим. Они спали до десяти, потом распахивали раздвижную дверь на балкон и, потягивая обжигающе горячий кофе, наблюдали, как позднее утреннее солнце заполняет номер и согревает их переплетённые тела. Логан бегал по пляжу. Николь нашла занятия йогой в середине дня, которые ненавидела лишь наполовину. Потом они встречались на ленивых обедах у бассейна, состоявших в основном из чипсов с гуакамоле и нескольких неприлично огромных замороженных «Маргарит», потому что если не сейчас, то когда? Они читали, разговаривали, устраивали те самые сонные послеобеденные дремоты в гостиничных халатах — такие, что казались бесконечными, словно мягкие, уютные, немного дурманящие объятия. А ближе к шести вечера, когда солнце начинало клониться к горизонту, они снова выбирались из постели, переодевались к ужину и покидали территорию отеля, чтобы открыть для себя очередной ресторан из списка «обязательных к посещению», который составила двоюродная сестра соседки по комнате Мари по колледжу — без туристических ловушек, только проверенные места в Канкуне. Они ели тамале с чайей и осьминогом, огромные початки элоте и ярко-розовые тортильи с жареным кактусом, а запивали всё это местным мескалем, который был бесконечно лучше той ерунды, что Логан продавал у себя в Лос-Анджелесе.

В четверг — в их последний вечер перед тем, как в город начали съезжаться друзья Логана, — он, доедая особенно восхитительный кусок торта трилече, вдруг пристально посмотрел на Николь.