— Ты хоть представляешь, каково это было — любить тебя? Каждый день мне хотелось только одного: поговорить с тобой. Пройти мимо твоего стола. Рассмешить тебя. Мне всегда было мало. Я никогда не хотел, чтобы это заканчивалось. Я ходил на свидания — господи, наверное, после Даниэль и Андреа их было не меньше сотни, — и едва слышал, что мне вообще говорят. Я сидел напротив этих женщин, пытался кивать, улыбаться, задавать вопросы. Думал: может, если узнаю их получше, если останусь подольше, если буду целовать их чуть дольше, то наконец забуду тебя. Ведь это должно было быть просто наваждение, да? Ещё одна моя гиперфиксация. Наверняка всё, что я чувствовал, было ненастоящим. Мне просто нужно было найти кого-то, кто заменит тебя, и тогда я смогу стереть тебя из своей головы. Но я не смог. Не смог отпустить даже саму мысль о тебе. А потом, когда ты наконец уехала, я решил: я больше не потрачу ни минуты своей жизни на любовь к женщине, которая никогда не станет моей. И знаешь, что я сделал? Я разделил Саут-Бей надвое. Провёл мысленную границу между нашими городами. Я ни за что не приезжал в Манхэттен-Бич. Вообще ни за чем. План был идиотским, в нём не было никакой логики, но я всё равно так жил. Я бегал только на юг. Только вдоль воды, по велосипедной дорожке, потому что знал: ты никогда не побежишь там — от бетона у тебя начинали болеть голени. Нашёл другое место с бейглами. Другой автосервис. Другую химчистку. Я принципиально перестал ездить по PCH. Это было совершенно нелогично, но мне было плевать. Всё что угодно было лучше, чем риск случайно встретить тебя. А твоя машина! Господи, твоя машина! Два года у меня каждый раз случался сердечный приступ, когда я видел тёмно-синий X5. А теперь она вообще белая! И даже когда это была не твоя машина, сердце всё равно каждый раз уходило в пятки. Я не понимал, чего хочу сильнее: чтобы это оказался совершенно незнакомый человек… или чтобы это была ты. Чтобы снова тебя увидеть. Узнать, счастлива ли ты. Родился ли у тебя тот ребёнок. Я не знал, что делать. Я не…

— Ты должен был сказать мне!

— Я не мог! Не тогда. Ты была замужем! Ты пыталась завести ребёнка с другим мужчиной! Но потом ты появилась у меня на пороге… и… я подумал, что ты любишь меня.

— Ч-что?

— Ну же, Николь. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Зачем ты тогда пришла? Зачем это сделала? Если дело было не в этом, почему ты нашла меня? Почему начала всё это? Почему сделала это со мной?

— Я просто хотела получить шанс узнать тебя! Это всё, чего я когда-либо хотела! Просто понять, какой ты на самом деле!

— Ну поздравляю! Теперь знаешь!

И на мгновение воцарилась тишина.

Логан кружил на месте, вцепившись руками в голову.

Николь дрожала, закрыв лицо ладонями.

Пять футов между ними превратились в пропасть.

Всё остальное рассыпалось.

— Логан, — сказала она. — Прости меня. Правда, прости. Но так не пойдет. У нас ничего не выйдет. Мы не можем быть вместе.

— Почему?!

Она широко развела руками.

— Потому что ты хочешь детей! Вот почему! Кара мне сказала! Ты говорил, что для тебя это неважно! Ты всё превратил в шутку, позволил мне поверить, что я могу быть с тобой. Что у нас может быть всё это! А потом Кара начинает говорить о тебе, о твоих воображаемых детях и мечтах о доме с белым забором так, будто это самая очевидная вещь на свете. Будто это пустяк. Будто я смогу однажды подарить тебе всё, о чём ты всегда мечтал. Будто я могу дать тебе нормальную, идеальную жизнь! Но не могу! Я бесплодна, помнишь? Моё тело не работает!

— Работает! И мне всё равно!

Николь покачала головой.

— Сейчас тебе всё равно. Потому что я новая, потому что всё ещё сверкаю. Но это пройдёт. И гораздо быстрее, чем ты думаешь. Однажды ты проснёшься и захочешь того, ради чего вообще стоит создавать семью. Ты не захочешь больше идти на компромиссы. Ты захочешь своих детей. Ты…

— Я хочу тебя!

— Нет, — сказала она. — Просто ты пока ещё этого не понял.

— Это неправда! Я ничего от тебя не жду, кроме одного — чтобы ты была со мной по-настоящему!

— Нет! — Она топнула босой ногой по песку. — Вот что ты всегда делаешь, Логан! Ты красиво говоришь о том, что нужно бороться за то, чего хочешь, а потом не делаешь этого — и становишься несчастным! Так было с Квентином. Так сейчас с этой новой работой. И теперь ты собираешься сделать то же самое со мной. Да просто, чёрт возьми, сделай то, чего действительно хочешь! Сделай людям больно, если придётся! Иди и живи той жизнью, которую хочешь!

— Послушай меня! Я хочу тебя!

— Слишком поздно! Это должен был быть ты!

— У меня нет машины времени, Николь!

— Если ты любил меня, почему не остановил? Это должен был быть ты! У нас могло быть всё!

— Остановить? Ты серьёзно? Ты хоть раз подумала, что было бы, если бы я действительно это сделал? Если бы правда признался тебе? Это была бы катастрофа. Ты бы не ушла. Ты бы не…

— Ты этого не знаешь! Ты не знаешь, что бы я сделала!

Он сделал шаг к ней и тяжело выдохнул.

— Это всё равно ничего бы не изменило. И знаешь что? Это нормально. Правда нормально.

Николь пыталась вдохнуть.

— Я хочу, чтобы вокруг меня бегала целая толпа маленьких тебя. Вот правда. Хочу сотню маленьких Логанов, которые будут дёргать меня за руку, светловолосых, шумных, сводящих меня с ума… — Её грудь сдавило от боли. — Господи, ты заслуживаешь этого. Я не могу отнять это у тебя.

— Перестань, — сказал он. — Не отталкивай меня из-за этого.

— Ты такой идеальный, Логан. Ты мой самый любимый человек на всём свете. Любая девушка была бы счастлива быть с тобой. Поезжай в Чикаго, хорошо? Пожалуйста, соглашайся на эту работу. Заведи семью. Тренируй детскую бейсбольную команду. Просто… пожалуйста, иди.

— Нет! Скажи только, что я могу любить твоего ребёнка и я уже рядом!

— Да неужели ты не понимаешь? Разве ты не видел сегодня Кару? Не слышал, как отец Надии говорил ей и Бенни поскорее подарить ему внука, пока не стало слишком поздно, а все вокруг просто смеялись? Я — объект этой шутки! Разве ты не видишь? Меня никогда не выбирают. Если бы в тот день, когда мы познакомились, ты знал, что моё тело сломано, ты бы даже не посмотрел в мою сторону.