В 5 часов утра она сбросила с себя простыню. Я поднялась, чтобы снова проверить её, и если бы я не прислушивалась так яростно к звукам за своей собственной дверью, я бы, наверное, ни за что этого не услышала — звук того, как соседняя дверь тихонько щелкнула, открываясь, а затем плавно закрылась. Неужели её папа вернулся? С новостями? Видел ли он Ашера? И заберет ли он наконец Эмили из моих рук?

Я вытащила ключ от каюты Эмили из своего кармана. Хотя Ашер прекрасно знал, что я ни за что не оставлю ребенка без присмотра в нашей комнате надолго, я почувствовала необходимость написать ему записку на фирменном бланке, лежавшем на столе: «Я у соседей. Скоро вернусь!» И внизу вывела свое имя, словно он мог не понять, от кого это, если вернется в мое отсутствие.

Я на цыпочках подошла к соседней двери и тихонько постучала. Мне меньше всего хотелось прерывать чьи-то личные дела, но мне чертовски нужно было вернуть девочку. Я постучала чуть громче, но, надеюсь, достаточно тихо, чтобы Эмили не услышала через стенку, которая была всего в шаге от нас. Прождав достаточно долго, я сдалась и открыла замок доверенным мне ключом.

— Есть кто? — тихо позвала я.

Внутри было темно. Я протянула руку к выключателю. Может быть, мне просто померещился этот звук. Свет озарил отца Эмили, сидевшего в темноте на самом краю их раздвижного дивана.

— О господи. — Я испуганно прижала руку к груди. — Вы вернулись. Как ваш мальчик, с ним всё хорошо?

Он медленно повернул лицо ко мне, и его глаза моргнули так, словно они совершенно разучились выполнять эту задачу.

— Он мертв.

И снова этот сокрушительный удар под дых от известия о смерти ребенка.

— О нет. Мне так жаль.

Он не покачал головой, не сгорбился, чтобы разрыдаться, и вообще не сделал ничего такого, что я могла бы распознать как проявление скорби.

— Вас пропустили обратно сюда? Карантин уже снят? — Я не слышала никаких навязчивых сигналов гонга над головой, а в моем нынешнем состоянии я бы ни за что на свете их не проспала.

Он мне не ответил.

— Мне… пойти привести… Эмили? — спросила я, совершенно не понимая, как себя вести.

Я попятилась назад, прижавшись к двери.

Может, ему нужно было побыть наедине со своим горем? Это я вполне могла понять. Если бы с Ашером что-нибудь случилось, мне бы тоже чертовски хотелось остаться в абсолютном одиночестве.

— А где ваша жена?

— Она тоже мертва.

— Оу, мне так сильно жаль, — повторила я, словно это могло хоть чем-то помочь.

Он проигнорировал мои слова и снова перевел взгляд на океан, туда же, куда, как я теперь поняла, он неотрывно смотрел и до моего прихода.

— Я так сильно хочу пить.

— Хотите, я принесу вам стакан воды? — С того места, где я стояла, мне была видна ванная комната, в которой были наготове стаканы от вчерашнего обслуживания номеров.

Всё случилось в ту самую секунду, когда я отвела взгляд. Только что он сидел, погруженный в глубокую мрачную меланхолию, а в следующее мгновение он уже стоял на ногах и стремительно шагал в сторону балконных дверей.

— Эй!.. — Я сделала шаг в сторону от входной двери, пока он выходил наружу.

Оттуда до перил оставался всего один широкий шаг с половиной. Я бросилась бежать за ним, но он вскарабкался на ограждение так легко, словно садился на лошадь, перекинув поочередно ноги через борт, и без малейших колебаний ринулся вниз.

Этот раз в корне отличался от того случая с мужчиной, падение которого я видела до этого. Мы по-прежнему находились на высоте шестого этажа, но ночь была абсолютно ясной, а луна светила ослепительно ярко. Я вылетела на балкон вслед за ним, вытянув вперед руки, но было слишком поздно. Мои пальцы мертвой хваткой вцепились в перила, пока я испуганно всматривалась вниз, за борт лайнера.

ГЛАВА 18

Раздался всплеск — он вошел в воду не как олимпийский прыгун, а скорее как ребенок, бомбочкой, мгновенно исчезнув под волнами. Всё произошло в абсолютной тишине. Я не закричала. Крик привлек бы лишнее внимание и он разбудил бы Эмили, и что бы я тогда делала? Объясняла бы ей, что её отец только что швырнул себя за борт?

Внутри меня всё кричало от ужаса. Я оцепенело смотрела на океан, до крови кусая губы. Я отступила от края балкона обратно в комнату, пятясь назад до тех пор, пока мои колени не уперлись в раздвижной диван, на котором только что сидел отец Эмили.

Это было неправильно. Это было просто чертовски неправильно. Он был здесь всего секунду назад, а потом просто взял и выбросился за борт — почему? Из-за горя? От паники? Почему?

Я сделала два глубоких вздоха, а затем подняла трубку, чтобы набрать службу поддержки гостей, какова бы ни была от этого польза. Меня перенаправило на автоответчик, и я просто положила трубку обратно, так и не оставив сообщения.