Я перевела взгляд с него на его дочь, у меня не было абсолютно никакого настроения работать нянькой.

— Мне жаль, но нет…

— Я быстро, туда и обратно. Мне просто нужно проверить, как они. И я не могу тащить Эмили с собой. — Его дочь цеплялась за его ногу, точно морской жёлудь. Игнорируя мои слова, он принялся силой отрывать её от себя.

— Послушайте, вам действительно стоит подождать. Я уверена, это не займет много времени, — соврала я, пытаясь закрыть дверь и уже горько жалея о том, что вообще сняла цепочку.

Он подался вперед, быстро окинув взглядом мою каюту, а затем кивнул, словно принял окончательное решение.

У вас нет детей, вы просто не поймете.

При этих словах моя челюсть резко захлопнулась. Он буквально схватил Эмили в охапку и оторвал от себя.

— Эмили, солнышко, мне нужно, чтобы ты побыла здесь с этой милой женщиной. Я сейчас же вернусь, вместе с Заком и мамой, хорошо?

Эмили ничего не ответила, но один раз коротко кивнула. Раз уж он был так слепо настроен и полон решимости, что еще ей оставалось делать? Он буквально впихнул её мне и протянул каютную карту. Когда я не взяла её, он просто позволил ей упасть на пол.

— Я вернусь так быстро, как только смогу, — бросил он, выскочил из комнаты и с силой захлопнул мою дверь.

Я распахнула её, и окрик «Эй!» уже был на кончике моего языка, но он уже бежал в противоположную от лифта и лестничного пролета сторону по коридору и я поймала себя на мысли, что вовсе не хочу, чтобы его повязали. Я сдержала свой крик. Может, его безумный план действительно сработает. И только в этот самый миг до меня дошло, что мне следовало попросить его проверить заодно и Ашера.

Я посмотрела вниз на Эмили, и она начала плакать.

ГЛАВА 15

Обычно, когда мне приходилось иметь дело с плачущими детьми, мне за это платили, что существенно облегчало задачу. Мало того что Эмили ревела, так она еще и зарылась лицом прямо в мою кровать в своей, скорее всего, заразной одежде. Её длинная толстая коса свернулась рядом с заплаканным лицом, точно веревка. Я подняла ключ от её каюты и вытерла его о свои джинсы.

— Эй, Эмили. Меня зовут Эди. — И у меня сейчас ну просто вообще нет настроения.

Я неловко похлопала её по спине, борясь с диким желанием обрызгать её чистящим средством для уборки, словно нашкодившую кошку.

— Мне очень жаль, просто… прекрати это. Ну не надо. — Я высвободила одеяло из её рук и села рядом. — Тебя ведь Эмили зовут, верно?

— Я Шёпот (Уиспе́р), — поправила она меня, издав перед этим особенно жалкий всхлип. — Пони по имени Шёпот.

— Ну, хорошо. А я Эди, медсестра. Приятно познакомиться. — Вместо рукопожатия я протянула ей пульт от телевизора. Она его взяла.

— Я хочу к папе. — Из-за очков её глаза казались намного больше, чем были на самом деле, укрупняя длинные ресницы, усыпанные слезами. Её нижняя губа задрожала, когда она спросила: — Ты можешь сделать так, чтобы мой папа вернулся?

— Ох, милая. — Ну что за человек бросит собственного ребенка с незнакомкой? — Пока еще нет. Но скоро.

— А где он? — спросила она, садясь и принимаясь оглядывать комнату так, словно он мог где-то здесь прятаться.

— Он очень сильно переживает за твоего брата.

Она закончила свой осмотр комнаты, снова перевела взгляд на меня и тяжело вздохнула:

— Они всегда за него переживают.

— Ну да. Некоторые братья именно такие и есть. Уж поверь мне, я-то знаю. — Я ухватилась за одну мысль. — Эй, послушай, Шёпот… мне нужно сделать тебе одно признание.

Её заплаканные глаза подозрительно сузились.

— Какое?

— У меня ужасная аллергия на пони. Не могла бы ты пойти и очень хорошенько вымыть руки с мылом?

По её лицу было видно, что она прекрасно раскусила мою ложь.

— Ладно.

Она спрыгнула с кровати и ушла в ванную. Нам предстояло дышать здесь одним и тем же воздухом. Хотя, скорее всего, если она крутилась возле своего брата в его заразной фазе, она уже и сама подхватила эту заразу, что бы это ни было.

— Я хочу есть, — пожаловалась она, когда вышла из ванной.

Судя по всему, руки она вытерла прямо о переднюю часть своей футболки. Я дотянулась до одного из подносов обслуживания номеров, стоявших на диване, и открыла крышку, под которой обнаружился горячий сэндвич с сыром.

— Приятного аппетита.

Присутствие живого ребенка в комнате послужило для меня своего рода якорем. Я позволила ей полностью управлять пультом. Она смотрела детские передачи, пока я следила за часами, которые уже приближались к полуночи. Мне с трудом верилось, что все остальные пассажиры просто мирно и послушно дожидаются своей участи в каютах.