Он принялся шарить по ящикам своего стола. Когда там не оказалось того, что он искал — вероятно, какой-нибудь карточки с разочарованным лицом, на которой на двадцати языках было написано: «ВАМ СЛЕДОВАЛО ЛУЧШЕ МЫТЬ РУКИ!», — он начал искать в шкафчиках над столом, где содержимое каждой полки удерживалось раздвижными стопорами и/или эластичными шнурами. В конце концов с самой дальней полки одного из этих шкафов он извлек тест на беременность. Если у таких вещей в принципе бывает срок годности, я была уверена, что у этого он давно истек. Мне доводилось видеть куда менее помятую упаковку на пластинках жевательной резинки, которые я умудрялась потерять на самом дне своей сумочки.

— Вы знаете, как им пользоваться? — снова спросил он.

— Почти уверена, что мне нужно просто пописать на один из концов.

— Учтите, это, возможно, последний, который у меня остался. Так что не возвращайтесь сюда в надежде получить еще.

— Не вернусь. Клянусь.

Он хмыкнул, чтобы дать мне понять, что именно он думает о моих клятвенных заверениях. А затем снова развернулся на своем крутящемся стуле спиной ко мне.

***

Я вышла в коридор и обнаружила Ашера, разговаривающего с членом экипажа с короткой стрижкой на языке, похожем на немецкий. Заметив меня, он быстро свернул их беседу, и этот сотрудник вежливо кивнул мне перед уходом.

— У них нашелся тест? — спросил он, как только мы оказались в лифте, наедине.

— Ага. Это был немецкий?

— Не-а. Бурский.

Я и понятия не имела, что Ашер говорит на бурском языке. Вот таким был мой парень — вечный генератор сюрпризов.

— Ну и как всё прошло?

Я скорчила гримасу:

— Жалею, что всё-таки не взяла тебя с собой внутрь.

— Ну да — Мариус как раз говорил мне, что этот врач тот еще говнюк. Так, знаешь, по секрету, как соотечественник соотечественнику.

— Ну, он абсолютно прав. Мне почти пришлось пообещать ему нашего первенца, чтобы выбить вот это. — Я подняла тест вверх. Текст на обертке был совершенно нечитаемым. — И на каком это языке, о наш великий полиглот?

Ашер внимательно изучил упаковку.

— На кантонском?

— Потрясающе.

Ашер ухмыльнулся мне:

— В Китае люди тоже хотят знать, беременны они или нет, Эди. Я уверен, что всё в порядке.

Я глубоко вдохнула, метафорически собирая всю волю в кулак.

— Давай вернемся в нашу каюту и наконец-то всё выясним.

* * *

Я зашла в ванную комнату одна. Учитывая, что мне хотелось в туалет всё утро, мой мочевой пузырь теперь внезапно заупрямился.

— Теперь уже слишком поздно отступать, — сказала я самой себе. — Ну же. Давай просто уже наконец узнаем.

Было довольно странно осознавать, что Ашер прислушивается ко всему, стоя прямо за дверью. Я наклонилась и открыла водопроводный кран. Мой организм, слава богу, не мог сопротивляться вечно. Я сделала то, что требовалось сделать, а затем положила тест-полоску на сухое махровое полотенце на столешнице, пока поправляла одежду и мыла руки. А после я вышла наружу, чтобы показать её Ашеру.

— Тут две полоски. Что это значит?

— Wǒmen yǒu yīgè yīng’ér, — произнес он с крайне самодовольным видом.

Я прищурилась, глядя на него:

— Это значит то же самое, что я думаю? Я ориентируюсь исключительно на твою ехидную физиономию, поскольку понятия не имею, что ты только что ляпнул.

Ухмылка Ашера стала еще шире.

— Мы станем родителями.

— О мой бог. — Я прислонилась спиной к закрытой двери ванной позади себя.

В глубине души я в какой-то степени надеялась, что так оно и окажется, но часть меня одновременно желала и противоположного исхода. Просто потому, что я не считала себя пока готовой быть матерью. Но, может быть, я ошибалась. Я снова посмотрела на тест.

— О мой бог.

— Это ведь здорово, правда? — Ашер посмотрел на меня, всё еще сияя от улыбки.

Я глядела на то, как он буквально светится, такой счастливый за меня, за нас обоих. Мы в любом случае как-нибудь со всем этим справимся. Я лихорадочно закивала. Он рассмеялся и крепко заключил меня в свои объятия.

— Я никогда не думал, что со мной такое случится, Эди. — Он поцеловал меня в висок и прижал к себе еще сильнее. — Это просто безумие.

— Знаю, — ответила я ему в шею.

Вот и всё. Мы действительно собирались стать настоящей семьей. Мы втроем.

Ашер набрал в легкие воздуха, чтобы сказать что-то еще, но в этот момент корабль резко накренился в одну сторону. Точно так же накренился и мой желудок. Я уперлась ладонью в его грудь:

— Придержи эту мысль.

***

Утренняя тошнота окончательно всё подтвердила. Ну или морская болезнь, которая наслоилась на утреннюю тошноту. В любом случае, в этот момент я отчаянно жалела, что не провезла на борт контрабандой зофран. К тому времени, как мне полегчало, а это случилось добрых пятнадцать минут спустя после начала свидания с унитазом и общей тошноты, я была внутренне готова предстать перед своей мамой.

Когда я объяснила, что именно хочу сделать, Ашер высказал сомнения.

— А разве тебе не стоит подождать? На ранних сроках ведь бывает куча самопроизвольных выкидышей…

Я устало ухмыльнулась ему: