А ведь Сарай была готова найти убежище в уверенности Маруса. Но вот перед ней сидит оценщик, преподаватель Академии, рассуждающий о том, что Цисуре на пороге смерти.

Стена, скрывавшая её скудные воспоминания о той ночи, дрогнула. Она медленно втянула в себя воздух, но этого оказалось мало. Каждый вдох возвращал звук, осколок памяти о её пути в Эдессу четыре года назад. Как она забилась в телегу торговца фруктами, преследуя всего две цели: последовать за Цисуре в Эдессу и стать настолько прославленным целителем, чтобы никто не смел смотреть на неё свысока. Как спрыгнула с телеги, готовая идти вперёд, и… кровь. Дождь. Влажный хруст, когда её тело ударилось о булыжную мостовую. Осколки рёбер, вонзающиеся в лёгкие…

Её кулак ударил по столу. Телмар настороженно посмотрел на неё:

— Разве каждый год гибнут все Просители?

— По-разному. Когда умирает один, остальные пугаются и бегут. Но в прошлом году умерли все. — Он рассмеялся в свой кубок. — А мы всё равно тащимся в каждый медвежий угол Ур Динье, в поисках новых жертв.

— Но Просители других чиновников живы и здоровы! Почему убивают себя только те, кто служит Тетрархии?

Стеклянные глаза Телмара потухли:

— Мы ничего не можем поделать. — Окунув палец в вино, он помешал его и стряхнул капли на стол. — Ты разливаешь вино, а я охочусь за душами, чтобы бросить их на эту работу. А уж выживут они или нет — их дело.

Подожди. Её голова резко дёрнулась вверх.

— «Бросить на работу»? А что стало с четырьмя годами обучения?

Он почесал короткую бороду:

— Клянусь Мудростью, я знал, что новости доходят сюда медленно, но неужели ты не слышала, что Тетрархия отменила это требование? Лучше необученный Проситель, чем вообще никакого.

Она вытаращилась на него:

— Ты шутишь. Тетрархия не может быть настолько в отчаянии.

— Ещё как может. — Он пожал плечами в ответ на её отвисшую челюсть. — Умение отличить правду от лжи — единственный стандарт, который имеет значение на этой работе, и с этим справится любой необученный Кандидат. Академия учит утонченности и теории, но если Кандидат продержится достаточно долго, работа вышколит его лучше любого обучения. Взять хотя бы меня. — Он ткнул пальцем в своё лицо, чуть не выколов себе глаз. — Шесть лет учёбы, и всё, что я вынес — это чушь о Пограничных войнах. Чуть не погиб во время своего первого магического шторма, потому что меня не научили, как справляться с…

Сарай перестала слушать. В груди разлилась странная, чуждая невесомость. Ей потребовалось мгновение, чтобы узнать это чувство; прошло так много времени с тех пор, как она ощущала его в последний раз. Надежда.

Она обхватила дрожащими пальцами мешочек с монетами. Три аурея, четыре денария. На обучение не хватит. Но чтобы добраться до Эдессы — вполне.

Пульс застучал в ушах.

— Любой, кого вы найдёте, становится Кандидатом? Без обучения и платы?

— Тетрархия издала такой указ. Но зачем тебе…

— Я — Кандидат, — руки дрожали, когда слова наконец сорвались с губ.

Телмар прищурился:

— Ты кто, прости?

— Вы приехали, чтобы найти того, кто умеет Исследовать, Зондировать и Материализовать, верно? Вот она я.

Он чуть не выплюнул вино:

— Вино ударило тебе в голову, подавальщица.

Двумя широкими шагами она обогнула стол:

— Оцените меня. Вы поймете, если я лгу.

— У тебя даже армиллы нет! — он указал на её запястье. — Собираешься чертить руны кровью? Валить всё на жир со стола, когда они не сработают?

В ответ она достала браслет и с грохотом опустила его на поверхность, так, чтобы руна нихумб осталась вне поля его зрения.

Телмар моргнул, а затем отодвинул кубок в сторону:

— Это работа эдесских мастеров.

— Я была в столице. Четыре года назад.

Он вглядывался в неё сквозь винный туман, будто видел впервые.

— Почему ты уехала?

Потому что меня сбросили с башни Академии, и я не помню, кто это сделал.

— Разве это имеет значение? — Она вновь открыла рану, которую нанесла себе ранее.

Брови Телмара поползли вверх, когда она размазала кровь поверх зоста — руны «Исследования», простейшей из так называемой «Троицы Просителя». Никто до конца не понимал, какой именно сплав магических родословных порождает Кандидата, но только они могли использовать зоста, херар и астоманд. И после той ночи, которая разрушила её жизнь и положила конец карьере целительницы, она выучила эту Троицу — от ярости.

Кровь заполнила глубокие бороздки зоста, внутри руны вспыхнуло серебро, и сила хлынула в неё пьянящим потоком, похожим на адреналин. Глаза Телмара расширились.

Сарай сделала глубокий, успокаивающий вдох:

— Испытайте меня.

Глядя на сияющую руну, он некоторое время не шевелился.