Дверь приоткрылась, и служанка высунула голову наружу. Мышиные, растрепанные волосы обрамляли изможденное лицо, которое раздраженно щурилось на них.

— Три часа утра, во имя преисподней. Чего вам надо… — Её глаза округлились.

— Ваш хозяин дома? — любезно поинтересовался Кадра.

— Д-да. Мои глубочайшие извинения. Пожалуйста, проходите, Тетрарх Кадра.

Дерево скрипнуло, когда она распахнула дверь и жестом пригласила их войти. Вернее, Кадру. Сарай едва не впечаталась в дверь, когда служанка попыталась захлопнуть ее прямо за ним.

— Прошу прощения, Проситель Сарай. — Рука служанки метнулась ко рту. — Я вас не заметила. Вы куда ниже ростом, чем казались на Облачении.

Прелестно. Такими темпами не имеет значения, стоит ли Кадра за убийствами Просителей. Его фанатики прикончат ее сами.

Последовав за служанкой внутрь, она окинула взглядом уютный атриум: задрапированные тканью кресла и набитые до отказа подушки. В одном из углов виднелась дверь с самым большим замком, который она когда-либо видела.

— Я сейчас же приведу господина Децимуса, — пролепетала женщина, будучи уже на полпути вверх по лестнице.

— я воздаю тебе благодарность, — вежливо произнесла Сарай, разглядывая непомерно большой замок.

На ее плечо легла тень.

— Ты часто используешь древний язык, — заметил Кадра.

Она пожала плечами.

— Мне говорили, что Просители должны по возможности избегать просторечия.

— Разве мы не служим этим самым простолюдинам? — Его голос скользнул по ее затылку.

Она сглотнула. Гнев побери его.

— Как бы то ни было, Тетрарх Кадра, мир быстро прощает мужчину, который пренебрегает условностями, но он не столь благосклонен к остальным из нас.

— Разве условности не требуют пренебрежения, если они используют язык, чтобы возвысить одних над другими?

— Значит, долг Тетрархии — исправить это, — парировала она. — А до тех пор у нас, нищих, нет выбора. Взять хотя бы меня. Я бы предпочла, чтобы каждый наш разговор не превращался в моральные или политические дебаты, и всё же, вот мы здесь.

Какой-то жуткий звук ворвался на их поле битвы. То ли визг, то ли предсмертный хрип — он заставил ее резко обернуться в поисках оружия. Плешивеющий мужчина пал к ногам Кадры.

— Тетрарх Кадра! Вы оказали честь моему скромному жилищу! — завыл он, вцепившись в подол мантии Кадры.

Сарай вздохнула. Да, да. Почему бы вам просто не признать его официальным божеством прямо сейчас? Аэлиус мог бы стать Святым, а Кадра — занять свое место среди Окаянных. Стоит признать, у последних титулы звучат куда эффектнее. Взять хотя бы Перфидию, Окаянную Графиню Заговоров. Ее брови поползли вверх, когда Кадра потянулся к рукам мужчины, словно суровый бог, снизошедший к члену своей паствы. Кадра, Окаянный Принц Наказаний. Она ухмыльнулась. А в этом что-то есть.

— Простите меня. Выдался тяжелый день. — Децимус вытер глаза, запахивая полы домашнего халата. — Чем я могу помочь в поисках убийцы?

— Мы хотели бы осмотреть вещи Йовиана, — мягко произнес Кадра.

— Конечно, да! Они в его кабинете. — Указав на запертую комнату, Децимус принялся искать ключ.

— Почему Йовиан жил в Квартале Тетрарха Кадры? — вмешалась она. — Разве Тетрарх Аэлиус не предоставляет своим Просителям дом?

— Ты не найдешь правосудия в судах. Не тогда, когда монета решает всё. — Она напряглась, когда Кадра повторил слова, сказанные ею при их первой встрече. — Но я найду ответственных, и обещаю тебе: они заплатят той же монетой.

— Конечно, — яростно закивал Децимус. — Конечно! Убей их всех.

Челюсть Сарай сжалась. Вот, значит, как Кадра прививал каждому свой фирменный стиль насилия. Он брал их разбитые сердца и перековывал осколки в кинжалы. И всё же, несмотря на то, какой образ сострадающего он выстроил, глаза Кадры оставались пустыми. Когда всхлипы Децимуса утихли, он отнял руку, которой его утешал. — Нам нужно, чтобы нас оставили одних на время обыска.

И вот так просто — сострадание испарилось. Как этого никто не замечал, было выше её понимания.

— Конечно, — Децимус замялся. — Если позволите спросить, Тетрарх Кадра, почему вы решили возобновить расследование? Я полагаю, в Ур Динье нет недостатка в делах.

— Но есть недостаток в Просителях. — Черные глаза нашли её. — А у меня теперь есть своя собственная, которую нужно беречь.

Будь он проклят во всех десяти преисподних. Сарай одарила Кадру взглядом, полным чистого отвращения, пока Децимус и его служанка стояли с открытыми ртами, словно он сделал ей предложение. Прежде чем они начали слагать гимны в честь Кадры, она выпроводила их из кабинета и захлопнула дверь.

Прислонившись спиной к дереву, она поджала губы в тонкую линию.

— Будь любезен, оставь меня за пределами своих игр. Эти двое сделают всё, что ты прикажешь. Тебе не нужно использовать меня, чтобы получить пару секунд всеобщего обожания.

Он выглядел заинтригованным. — Разве я именно это делал?