Мое сердце бешено колотится в груди, но не потому, что я чувствую себя отвергнутым. Я просто киваю, ожидая продолжения. Грядет нечто более чудесное, чем поцелуй. Моя Роуз собирается позволить мне заглянуть в ее сердце.

– Это безумие.

Она качает головой, затем пронзает меня взглядом, ожидая, что я начну с ней спорить. Как я могу настаивать на том, что происходящее между нами, нормально, когда она разговаривает с мужчиной, которому больше ста лет?

– Да. Безумно.

Однако я не могу оставить это утверждение в силе.

– И замечательно... – добавляю я.

Роуз улыбается и кивает мне.

– Я согласна.

Ее лицо становится серьезным, когда она смотрит сквозь листву над головой.

– Скоро стемнеет. Как насчет того, чтобы взять меня за руку, проводить домой, и я расскажу тебе немного о Роуз Беннетт?

Глава 10

Роуз

Пока мы пробираемся сквозь деревья и подлесок, я позволяю себе вновь пережить тот поцелуй. Одно слово – «невероятный».

Волны энергии все еще циркулируют по моим конечностям и туловищу, напоминая мне, что у тела, в котором я живу, есть потребности. Так вот как девочки в моей школе беременели. Тяга продолжать целоваться – и многое другое – действительно непреодолима.

Когда я была младше, мне удалось несколько раз поцеловаться украдкой с мальчиками из моей секты. Они были настолько скрытными и опасными, что это скорее пугало, чем приносило удовлетворение.

После того, как я сбежала из секты, меньше всего на свете я хотела романтических отношений. Хотя, если бы я знала, что поцелуй может быть таким чувственным, возможно, я бы впала в беспорядочные половые связи.

Нет. Никто из тех, кого я встречала, не смог бы заставить меня почувствовать то, что я почувствовала во время того поцелуя. Никто, кроме Рипа.

Он переплел свои пальцы с моими и молчал. Он знает, что я готовлюсь к чему-то важному, и дает мне достаточно времени, чтобы морально подготовиться.

Наконец, я делаю глубокий вдох и начинаю.

– Моя семья принадлежала к строгой религиозной секте, в которой не любили посторонних. Правила касались всего: от стрижки волос до того, что мы могли носить, до всех секретов, которые мы должны были хранить, когда ходили в школу.

Мне не нужно смотреть на Рипа, чтобы знать, что он слушает. Он слегка сжимает мою руку и продолжает идти. Так легче разговаривать, когда мы оба смотрим прямо перед собой.

– Мой отец и старейшины церкви хотели, чтобы мир увидел, насколько прекрасен наш образ жизни, надеясь, что они привлекут новообращенных в веру. Поэтому они заключили сделку с телевизионной сетью, и моя семья стала «звездами»...

На этом я останавливаюсь, и мне приходится изображать воздушные кавычки, хотя я сомневаюсь, что он понимает, что означает этот жест.

Я переплетаю свои пальцы с его и продолжаю.

– Мои родители получили много денег, а взамен каждое мгновение моей жизни было потрачено на то, чтобы развлечь каждого человека на планете, который хотел бы посмотреть.

Рип останавливается и наклоняется, чтобы поцеловать меня в макушку. Один этот нежный, заботливый жест говорит мне все, что мне нужно знать о его сострадании и доброте, а также о том, как глубоко он меня понимает. Тем не менее, я хочу покончить с этим, поэтому чувствую себя обязанной продолжить разговор.

– Когда я была маленькой и закатила истерику из-за того, что моя старшая сестра забрала мою куклу? Миллионы людей наблюдали за этим. Когда я практиковалась в правописании со своим старшим братом и ошиблась в десяти словах из двадцати? Все это видели. Когда у меня начались месячные и я побежала к маме, испугавшись, что умираю? Это видели все.

Я чувствую, как он замедляет шаг, давая понять, что хотел бы обнять меня и прижать к себе, но я продолжаю идти.

– Мои родители разбогатели, а меня эксплуатировали. Недавно я подала на них в суд, что также попало в новости. Деньги, которые я выиграла в судебном процессе, позволили мне купить твой прекрасный коттедж.

Я делаю паузу, чтобы перевести дыхание, прежде чем продолжить.

– Когда у меня было свободное время в школе, я читала книги по естествознанию и истории. Вещи, которые не обсуждались в наших стенах. Я хотела узнать больше о мире за пределами нашего комплекса.

Сделав паузу, я обдумываю, что еще мне нужно ему сказать, но, думаю, этого достаточно. Я чувствую себя цельной.

Но я понимаю, что должна добавить.

– Мой отец и двое моих старших братьев регулярно связываются со мной. Сколько бы раз я ни меняла свой номер, они находят меня и пытаются заставить вернуться в строй.

– Бейсболка? – тихо спрашивает он.

– Скрываться от своей семьи и избегать папарацци – журналистов – задача номер один – не высовываться, особенно на публике.

В тот момент, когда я поворачиваюсь к нему, Рип заключает меня в объятия, как будто только и ждал возможности крепко обнять меня.