Я засовываю телефон в карман и с радостью осознаю, что Рип был слишком занят, засовывая голову в микроволновку, чтобы заметить мой волшебный мобильник, в скромном корпусе из розового золота которого хранится вся информация по мировой истории.

Если я не хочу, чтобы его красивая голова взорвалась, он еще пару дней не увидит эту штуку.

Когда микроволновка звенит, я опускаю пакетик чая в воду. Когда я протягиваю ему чашку, наши пальцы соприкасаются, и по моим нервам пробегает электрическая искра. Я быстро отступаю назад, подавляя дрожь от неожиданного прикосновения.

– Держи, – говорю я беззаботно, надеясь, что он не заметит, как я краснею.

Я переехала сюда, в глушь, чтобы побыть одной. Неожиданно у меня появился сосед по комнате. Конечно, он загорелый, мускулистый, красивый мужчина, который был готов растопить камин, чтобы заварить горячую воду для чая. Но, тем не менее, он незваный гость.

Или это я незваный гость? Оказывается, он владел этим домом сто лет назад и каким-то волшебным образом был спрятан в крошечной потайной комнате на все эти годы.

Риэлтор упоминала что-то о проблеме с поиском данных несколько лет назад. По-моему, она сказала, что это было в тридцатых годах. В какой-то момент власти, должно быть, конфисковали это место за неуплату налогов и продали его.

– Э-э, – говорю я, когда мы садимся за стол с кружками в руках, – нам, наверное, стоит обсудить... условия ночлега.

Глава 5

Рип

Неловко ерзая на стуле, я размышляю о своем прошлом. Я был художником, вел авангардный образ жизни. Признаюсь, я пренебрегал нравами того времени и переспал со многими обнаженными моделями.

Но если бы я был любителем поспорить, я бы поставил все свои сбережения на то, что красотка Роуз никогда не позировала обнаженной. Она кажется наивной и целомудренной.

Ни одной респектабельной женщине моего времени и в голову не пришло бы провести ночь в доме мужчины, если бы они не были женаты или, по крайней мере, помолвлены. И даже в этом случае у них были бы отдельные спальни и компаньонка. Неужели современная эпоха полностью отказалась от этих условностей?

– Я не совсем понимаю, как тебе удалось купить мой дом.

Я не могу скрыть своего возмущения, хотя у меня нет права расстраиваться. Как долго, по-моему, собственность будет оформлена на меня, когда меня не будет рядом, чтобы заявить на нее права?

– Я полагаю, – прерывает она меня, прежде чем я успеваю продолжить, – что он был продан округом много лет назад из-за неуплаты налогов.

– В этом есть смысл. Так что, поскольку я нарушаю закон, ты имеешь полное право попросить меня уйти.

– И куда бы ты отправился? – спрашивает она со снисходительной улыбкой на своих дерзких розовых губах.

Это заставляет меня замереть на месте.

Я подсчитываю. Я увидел несколько кухонных полотенец, свисающих с края раковины. На каждом из них был искусно напечатан календарь: 1984, 1985 и 1986 годы. Возможно, кто-то из моих юных племянников или племянниц все еще жив и может помочь мне, хотя сегодня они были бы, как я бы сказал, «стары как мир». Это было до того, как я стал «старше, чем мир». Я подавляю грустный смешок.

– Возможно, у меня есть родственники? – предлагаю я, хотя понимаю, как неубедительно это звучит.

– Конечно, если им больше ста десяти.

Сто десять? Я заснул в тысяча девятьсот одиннадцатом году. Либо Роуз ужасна в математике, либо…

– Какой сейчас год?

Когда она мне это говорит, у меня кружится голова. С того момента, как я пришел в себя, стало ясно, что прошли десятилетия с тех пор, как я лег спать под действием чар амулета.

Когда я увидел полотенца восьмидесятых годов, я вздрогнул, но осознание того, что я проспал более ста лет, что мы живем в следующем тысячелетии, вызывает у меня спазмы в животе и боль в сердце.

– Все, кого я когда-либо знал мертвы… – шепчу я, и эхо боли разрывает мою грудь.

Я прикладываю ладонь ко лбу, чтобы подумать и скрыть навернувшиеся на глаза слезы.

– Послушай. Если ты не против, я пока останусь в спальне. Мы можем поменяться завтра, так как, похоже, ты можешь быть настоящим хозяином дома.

Роуз тянется через стол и почти хватает меня за руку, затем отдергивает.

– Я возьму свежие простыни и застелю кровать, на которой ты спал, пока ты принимаешь душ. Я думаю, горячий душ будет божественным ощущением.

Она пронзает меня взглядом своих изумрудно-зеленых глаз. Впервые с тех пор, как я проснулся, я вижу на ее лице истинное сострадание.

– Мы поговорим утром и посмотрим, сможем ли мы во всем разобраться.

Глава 6

Роуз