— Майк, — с трудом выдавливает Макс. — Он был слишком молод.

Я киваю, потому что это чудовищная правда.

— И Дэйв, — шепчет Макс.

Я смотрю в потолок, пытаясь подавить рвущееся наружу горе. Я знаю, что до конца еще не осознал случившееся. Но когда это произойдет, не уверен, что останусь на ногах.

В палату входит медсестра и замирает, увидев меня. На ее лице мелькает понимание, и она быстро выходит, прикрыв за собой дверь.

— Кто повезет их домой? — спрашивает Макс.

Я закрываю глаза, и мысль об их похоронах пронзает меня до самых костей, превращаясь в болезненную пульсацию.

— Мы. Я добьюсь, чтобы тебя тоже перевезли домой.

— Хорошо. — Макс начинает дрожать, борясь с эмоциями.

— Спасибо, — говорю я, не сводя с него глаз.

— За что? — выдавливает он.

— За то, что боролся. — Я кладу руку ему на плечо, пока слезы текут по моим щекам. — За то, что остался со мной. Я знаю, было бы проще уйти с ними.

— Не бывает ничего простого, — шепчет он.

— Теперь нет. Без наших братьев – нет.

— С меня хватит, — снова выдавливает он, и я начинаю понимать, что ему проще говорить именно так. Максу предстоит долгий путь к выздоровлению.

Честно говоря, я не виню его за желание уйти в отставку. Я думал о том же.

— Без них все будет иначе, — говорю я, кивком подтверждая, что полностью согласен с тем, что с нас хватит. — Пора на покой.

Стоя перед своей квартирой, я чувствую, что все не так. Я так спешил домой, что даже не задумался о том, что это место – больше не дом.

Разве может хоть что-то снова стать домом без моих братьев?

Я отпираю дверь, толкаю ее и выдыхаю, когда меня встречает тишина. Иви здесь нет. Это даст мне немного времени, чтобы собраться с мыслями. Я просил командование не звонить ей. Она не знает, что произошло. Это то, что я должен сказать ей лично. Будет чертовски тяжело сказать дочери, что Майка, Дэйва и Акселя больше нет.

Я бросаю ключи на журнальный столик и встаю посреди гостиной. На мгновение я слышу, как подколки моих братьев заполняют воздух вокруг меня.

Звук открывающейся входной двери разрушает это мучительное мгновение, возвращая меня в невыносимое настоящее.

— Папочка! — с восторгом визжит Иви, но когда я поворачиваюсь к ней, улыбка быстро сползает с ее лица. — Папа, — выдыхает она, окидывая меня взглядом.

Шок отражается на ее лице, а в глазах поселяется страх.

Ретт заходит следом за ней, и как только он видит меня, то тянется к плечу Иви. Теперь ему придется быть сильным. У меня не осталось ни капли сил, чтобы предложить им.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, пока Иви делает осторожный шаг ко мне, но слова застревают в горле.

Прежде чем Ретт успевает остановить Иви, она бросается вперед. Моя дочь осторожно обнимает меня, удерживая до тех пор, пока тело не сдается и я не опускаюсь на колени. Она опускается вместе со мной, не ослабляя хватки.

— Я здесь, — шепчет она, когда мои плечи начинают содрогаться от проклятой скорби, пожирающей то, что от меня осталось.

— Я не справился. — Эти слова вырываются из глубины моей души. Это правда. Я подвел своих братьев.

Иви подносит руки к моему лицу, ее пальцы нерешительно скользят по ранам, пока глаза изучают каждый сантиметр моего тела.

Давясь горем, я шепчу: — Прости. Я не… — Я качаю головой, а затем выдавливаю из себя эти безбожные слова: — Майк, Дэйв и Аксель не выжили. Я подвел братьев.

Лицо Иви искажается от боли. Слезы безмолвно текут по ее щекам, но она не сводит с меня глаз.

— Макс? — шепчет она.

— Он все еще в больнице.

— Почему мне никто не позвонил? — спрашивает она. — Я могла бы быть рядом.

Я снова качаю головой и, пряча глаза, признаюсь: — Я не хотел, чтобы ты была там. Я не хотел, чтобы ты видела меня таким.

Она кивает, но я вижу, что мои слова ранят ее.

— Прости, — снова шепчу я, не зная, что еще сказать.

Больше сказать нечего. Такие моменты невозможно описать. Потеря братьев – это настолько непреодолимая утрата, которую не выразить парой слов. Ее нельзя преуменьшить слезами или забыть со временем.

В мире, полном боли, слова теряют смысл. Подобный разрушительный момент становится живой татуировкой, въевшейся под кожу. Он становится воздухом, которым вы дышите. Он делает любой свет ослепляющим. Каждая темная тень наполнена душераздирающей тишиной невысказанных слов.

Единственное безопасное место – это ваши воспоминания, где вы можете прожить с ними еще один момент, даже если это момент, одолженный у прошлого.

— Папочка, тебе не за что извиняться. Это мне очень жаль. Это я должна просить прощения. Хоть мое сердце и разбито и я не могу поверить, что их больше нет, я прошу прощения, потому что очень рада, что ты вернулся ко мне.

Ее слова пронзают меня свежими когтями горя.

Я вернулся без своих братьев.

Я должен был крепче держать Майка.