Гул лопастей в воздухе заставляет меня поднять взгляд. В тот самый момент, когда я вижу «Блэк Хоук», который пикирует и стирает тараканов в порошок, пуля вонзается мне в грудь.

Я падаю на спину, не сводя глаз с вертолета.

«Блэк Хоук». Черный ястреб.

Блядь, как символично, что мой тезка убивает всех этих ублюдков.

Хейден встает передо мной, отстреливая отставших, которым удается спастись от пронзительного огня сверху.

Кавалерия прибыла.

Зловоние смерти наполняет воздух, пока я смотрю в синее небо, на котором начинает всходить солнце.

Дыши, Ястреб.

Сражайся яростно.

Не сдавайся.

На мгновение все погружается во тьму. Я улыбаюсь, думая о том, что скоро увижу Майка, Дэйва и Акселя.

— Открой свои гребаные глаза, — кричит Хейден прямо мне в лицо.

Я моргаю и ухмыляюсь его измазанной физиономии.

— А ты больше не такой красавчик, — невнятно произношу я.

Тело Хейдена дергается, и он падает мне на грудь.

— Вставай, — выдавливаю я слова. — Вставай.

Когда он не шевелится, из моего горла вырывается крик. Нет, только не Хейден.

— Ты, блядь, орел. Поднимай свою задницу.

Я слышу звук шагов по земле, бегущих в нашу сторону, и поднимаю пистолет, готовый прикончить противника.

— Свои! — кричит медик, появляясь в поле зрения и замечая мой «Зиг». — Мы американцы.

— Помоги ему. Сначала помоги ему, — бормочу я.

— Спокойно, — говорит медик, стаскивая Хейдена с меня.

Лицо Хейдена бледное, словно жизнь покинула его.

Когда медик собирается заняться мной, я направляю «Зиг» прямо ему в лицо.

— Сначала помоги моему брату, — цежу я сквозь зубы.

Я с силой втягиваю воздух, когда медик наконец слушается и начинает возиться с Хейденом.

Затем делаю еще один судорожный вдох, когда вижу, что Хейден дышит.

На мгновение он открывает глаза и начинает рычать от боли, когда тянется ко мне. Только тогда я выпускаю пистолет и хватаю Хейдена за руку.

Я со свистом втягиваю воздух, но он не наполняет мои легкие.

Я смотрю на Хейдена, и он крепче сжимает мою руку.

— Борись, — выдыхает Хейден. — Пожалуйста.

Я хватаю ртом воздух, пытаясь наполнить утопающие легкие.

Я изо всех сил стараюсь держать глаза открытыми.

Я борюсь за то, чтобы дышать.

Я борюсь, потому что это все, что я умею.

глава 18

ГЛАВА 18

ХЕЙДЕН

Медик скользит по грязи, падая на колени рядом с Максом.

Я не свожу с него глаз, хотя он перестал дышать.

Я цепляюсь за его руку, мысленно умоляя держаться.

Помощь уже здесь.

Только не смей, блядь, оставлять меня одного.

Борись, брат.

Я ничего не чувствую, пока медик латает меня.

Есть только Макс.

Макс.

— Макс, — выдавливаю я, пока медик вводит иглу ему в грудь. — Макс! — кричу я изо всех сил, что у меня остались. — Дыши, блядь!

Секунды. Секунды стали моим врагом.

Я потерял Майка за секунду.

Я потерял Дэйва за секунду.

Я потерял Акселя за секунду.

Секунды тикают, и любая из них может стать для Макса последней.

И только когда на лицо Макса надевают кислородную маску, я понимаю, что не все кончено.

Мой брат все еще жив и продолжает бороться.

глава 19

ГЛАВА 19

ХЕЙДЕН

Прошло шесть дней с тех пор, как я видел Макса. Нас доставили в военный госпиталь в Техасе.

Пуля в спине продержала меня в постели шесть дней, но с меня хватит. Сегодня мое терпение лопнуло. Медсестра наконец привезла мне инвалидную коляску, когда я пригрозил, что дойду туда сам. Когда я въезжаю в палату Макса, мой взгляд ищет его лицо, и только увидев его, я чувствую, как тяжесть в груди отступает.

Как и я, он выглядит просто ужасно. Мне повезло, что пули, попавшие в бок и спину, не задели жизненно важные органы, а рану на руке нужно было просто зашить.

Максу повезло меньше. Его правая нога разорвана шрапнелью, а пуля попала чуть выше колена. Половина лица заклеена пластырями, и из-за того, что он откусил половину языка, ему придется заниматься с логопедом. Пуля, вошедшая в грудь, задела правое легкое и едва не отняла его у меня. Подмога подоспела как раз вовремя.

Но для Майка, Дэйва и Акселя они опоздали.

Я останавливаю инвалидную коляску рядом с кроватью Макса, и несколько минут мы просто смотрим друг на друга. Невыносимая боль утраты наших братьев окутывает нас, словно туман.

Макс широко раскрывает глаза, когда в них начинают собираться слезы, а я позволяю своим пролиться.

— Кремень, — хриплю я.

Он качает головой, эмоции берут верх, и слеза скатывается в его волосы.

— Я продолжаю слышать его последние слова, — невнятно произносит Макс.

Я знаю, что он говорит об Акселе.

Блядь, все их последние слова я унесу с собой в могилу.

— Они погибли в бою, — говорю я, потому что мне самому нужно это услышать. — Только так и должен умирать каждый из нас. Ты это знаешь.