Из теней между склепами одна за другой появляются фигуры. Три. Четыре. Пять. Безмолвные, скоординированные и вооруженные. Биссе, может, и не любит стрелять в людей, но, похоже, он не против того, чтобы оружие использовали другие.

Выражение лица Призрака не меняется. А вот меня насквозь прожигает паника, раскаляя кровь. Камень подо мной царапает кожу, когда я принимаю сидячее положение.

— Ты думал, я этого не предусмотрю? — спрашивает Биссе у Призрака, по-прежнему держа руки за спиной. — Ты недооценил меня во второй раз. Третьего не будет.

Призрак закатывает глаза.

— Потрясен до глубины души.

— План «Б» — ключ к выживанию. Тебе ли не знать. — Биссе укоризненно цокает языком. — Ты принес бриллианты?

Призрак вздыхает с таким видом, будто Биссе — полный кретин, лезет во внутренний карман куртки и достает черный мешочек размером с кулак. Затем ленивым, почти скучающим жестом подбрасывает и ловит его.

— Уговор есть уговор. Бриллианты в обмен на доктора.

Заставляю себя оставаться неподвижной. Не моргать. И, пожалуй, не дышать. Если Биссе заметит на моем лице хотя бы малейший намек на сомнение, он поймет, что Призрак блефует.

Что бы ни лежало в том мешочке, это не бриллианты.

Внимание Биссе приковано к мешочку, словно у гончей, взявшей след. Он не отвечает, но едва заметно подается вперед, выдавая свой интерес.

— Положи его.

Призрак выгибает бровь.

— Отпусти Женеву.

— Положи его, — повторяет Биссе ледяным тоном. — Я планирую. Ты импровизируешь. Давай не будем притворяться, что мы играем на одном уровне.

Призрак ухмыляется, в лунном свете сверкают его зубы.

— Как скажешь.

Он наклоняется ровно настолько, чтобы положить мешочек на плоскую поверхность ближайшей гробницы. Выпрямившись, он сверлит Планировщика взглядом, словно снайпер, берущий цель на мушку.

— Прежде чем ты застрелишь нас и заберешь бриллианты, тебе следует кое-что знать...

Биссе отвечает не сразу. Его пальцы подрагивают вдоль туловища, словно он гадает, уловка ли это или информация, которую стоит выслушать.

— Удиви меня.

Призрак пожимает плечами.

— Ты не единственный, кто оставил себе план «Б».

Биссе прищуривается. Каждое микровыражение, мелькающее на его лице, показывает, что он заново всё оценивает, пересчитывает каждую переменную, как человек, внезапно осознавший, что упустил нечто критически важное. Его уверенность не исчезает, но дает трещину.

Призрак не заполняет паузу. Он оставляет ее токсичной и разъедающей, выедающей выдержку Биссе. В конце концов, он кивает на мешочек, лежащий на камне, словно готовая взорваться бомба.

— В одном ты прав, Биссе. Я действительно импровизирую. И когда ты забрал доктора Эндрюс... — Призрак пожимает плечами. — Скажем так, я позаботился о том, чтобы сыграть в игру, в которой смогу победить.

— Ты блефуешь. Тебя превосходят числом, и я тебя переиграл.

— Может, да... а может, и нет. — Призрак опускает взгляд, рассматривая свои ногти. — Скажи-ка мне, ты знаешь, где сейчас находится твой сын?

Эффект мгновенный. Самообладание Биссе дает сбой. Он вскидывает подбородок, а его плечи каменеют.

В памяти всплывает голос Бенедетто. Не просто как воспоминание, а как настоящее озарение.

«Он создает безвыходные ситуации и получает рычаги давления».

Вот что Призрак принес с собой сегодня.

Не бриллианты.

Страховку.

— Ты бы его не тронул, — произносит Биссе; его голос дрожит от эмоций.

Призрак поднимает взгляд.

— Я что, неясно выразился? — Он делает паузу, а затем пожимает плечами. — Взрослым парням комендантский час не нужен, но я решил ввести его для Фабьена. Хотя при его росте под два метра с ним, блядь, тяжеловато справиться.

Биссе молчит. Впервые за сегодняшний вечер именно он вынужден пытаться разгадать чужую стратегию. Пытаться просчитать возможные исходы плана, который придумывал не он.

Человек, убивший моих близких, наконец-то осознает, каково это — оказаться по другую сторону угрозы.

— Хорошо, что ты притащил с собой всех этих людей, — замечает Призрак, поднимая руку. — Они тебе понадобятся, чтобы найти Фабьена, пока он… эм-м… не преставился.

— Ты лжёшь, — огрызается Биссе, но в его голосе нет уверенности. Только отчаяние, которое он пытается выдать за недоверие.

Призрак смеётся. Тем же безумным смехом, который я слышала на судебном заседании. Даже сейчас, зная, что он не причинит мне вреда, я чувствую, как по рукам бегут мурашки.

— Он не лжет, — шепчу я Биссе. — Призрак — много кто: психопат, иногда еще тот мудак, но только не лжец.

Призрак перестает смеяться и хмуро смотрит на меня.

— Я тоже люблю тебя, Док.

— Где он? — спрашивает Биссе.

Призрак слегка пожимает плечом.

— Скажем так, твой сын сменил обстановку. Теперь вокруг него гораздо меньше кислорода, чем он привык. Но есть и хорошая новость: он здесь, с нами.

Я прикрываю рот рукой, подавляя судорожный вдох. Неужели он...

— Ты его закопал? — выдыхает Биссе, его голос срывается.