— Вы оба доктора. Разного профиля, но ирония налицо. Не согласна, доктор Эндрюс? Или мне называть тебя доктор Прескотт?

— Если пытаешься меня запугать, придется постараться получше, — говорю я, полностью поворачиваясь к нему.

— О, я не пытаюсь тебя запугать, chère. — Он подходит ближе, но я не отступаю. — Я здесь, потому что мне любопытно. И я не люблю незавершенные дела.

— А я не люблю людей, которые пытаются меня убить. — Сверлю его многозначительным взглядом. — Скажи, кто нанял тебя, Планировщик?

— С чего бы мне говорить тебе это?

— Потому что я могу дать тебе то, чего ты хочешь: бриллианты.

Впервые он запинается. Лишь на мгновение. Ровно настолько, чтобы я поняла, что задела за живое.

— Что ж, — произносит он, — а ты полна сюрпризов.

Тишина между нами затягивается: Биссе взвешивает варианты, гениальный стратег за работой. Я не моргаю. Не дышу.

Он прищуривается.

— Думаешь, сможешь мной манипулировать?

— Нет, — говорю я. — Думаю, я уже это делаю.

Это вызывает у него улыбку. Легкую. Опасную. Такую, которая говорит: тебе крышка.

За его спиной я рискую бросить взгляд на задрапированную арку. Всего один раз. Я ищу его. Надеюсь.

Никаких следов Призрака.

Сердце бьется сильнее, но я не могу посмотреть снова. Как бы сильно мне этого ни хотелось. Он сказал, что наблюдает, и я ему верю.

Биссе прочищает горло.

— Допустим, мне нужны бриллианты. Откуда мне знать, что они вообще у тебя есть?

Пожимаю плечами.

— Ниоткуда. Но я знаю, где они. И я единственная, кому это известно.

— Ты готова обменять свой единственный рычаг давления лишь ради того, чтобы заставить исчезнуть одного человека?

— Я готова покончить с этим, — говорю я. — Имя в обмен на целое состояние. Такова сделка.

— Какая смелость. — Он постукивает по подбородку, задумчиво разглядывая меня. — Твоя мать тоже была такой, до самого конца.

Проглатываю каждую язвительную реплику, готовую сорваться с языка. Я здесь не для того, чтобы оскорблять ублюдка, как бы приятно это ни было.

Пора бы уже, Призрак…

Биссе молча изучает меня, затем тянется к бокалу, который я оставила позади себя на парапете балкона. Поднимает его и протягивает мне.

Вопросительно приподнимаю бровь.

Он улыбается.

— Тост за твое предложение и наше недолгое партнерство, chère.

Твердой рукой забираю бокал, пока его пальцы в перчатках вскользь задевают мое предплечье. Нервы на пределе, всё мое естество кричит об опасности. Но я не могу позволить себе выказать нерешительность, поэтому подношу бокал к губам, позволяя пузырькам коснуться рта, но не делая глотка.

Биссе скрещивает руки на груди.

— Скажи-ка мне. Ты правда думала, что это ты здесь диктуешь условия?

Эти слова пробирают меня холодом сильнее, чем ветер, дующий со стороны города внизу.

А затем я чувствую это. Не в шампанском. На коже.

По голому предплечью расползается холодок, начинаясь там, где его перчатка коснулась меня ранее. Зрение начинает затуманиваться, края предметов искажаются, как пластик под прямыми солнечными лучами.

Биссе делает шаг вперед, мягко забирая бокал из моей руки прежде, чем тот успевает упасть.

— Я знал, что ты придешь, — говорит он спокойно, даже довольно. — После того, что случилось с Домингесом и Картером, я также знал, что тебе кто-то помогает. Пришло время узнать, кто именно.

Пытаюсь что-то сказать. Закричать. Но тело меня не слушается.

— Тш-ш, — бормочет Биссе, подхватывая меня как раз в тот момент, когда колени начинают подкашиваться.

Мой мир кренится. Огни города размываются и двоятся.

— Твой напарник придет за тобой, — мягко произносит Биссе; теперь его дыхание обжигает мое ухо. — И это именно то, чего я хочу.

Тьма накатывает, словно прилив.

И я проваливаюсь в нее.

42.Призрак



Когда я отпустил руку Женевы, это едва, блядь, не убило меня.

Она этого не знает. Не знает, как тяжело было уйти. Делать вид, что я не умираю внутри с каждым сделанным шагом.

Я пробираюсь сквозь толпу гостей к назначенной точке. Мимо проплывает дюжина масок, оставляя за собой шлейф смеха, но я не прислушиваюсь. Мои глаза прикованы к Женеве. Как и всегда.

Со своей позиции возле балкона второго яруса я слежу за ее маршрутом: за тем, как она лавирует в толпе, держа в руке бокал с шампанским, с безупречной осанкой, глядя только вперед. Каждый ее шаг изящен, но целеустремлен.

Боже, какая же она, блядь, красивая.

Дело не только во внешности. А в том, как смело она шагает навстречу буре, с которой предпочла бы не сталкиваться.

Женева скрывается за бархатными портьерами, ограждающими балкон, и я меняю позицию. Мне нужен чистый обзор, и не только на нее, но и на Биссе. И на всех остальных, кто к ней приблизится.

Вычисляю трех вероятных противников еще до того, как они приходят в движение. Они не из персонала. Слишком напряжены. Слишком бдительны.