Машина сбавляет скорость, когда мы въезжаем в промышленный район. Стоит мне заметить Скиннера, сворачивающего за угол, как я открываю дверь, не дожидаясь полной остановки, и холодный воздух бьёт в лицо. Ботинки касаются земли, и я срываюсь на бег, задыхаясь от коротких, резких вдохов.

— Скиннер! — ору я, и голос эхом отскакивает от стали и бетона. — Думаешь, спрячешься от меня? Ты труп, блядь!

Тишина.

Меня устраивает. Пусть слышит, как я иду. Пусть знает, что я близко.

Пробегая мимо груды выброшенных инструментов, выхватываю лом; его тяжесть подпитывает хаос в голове. Пальцы сжимаются на холодном металле, впивающемся в кожу. Этого мало. Ничего и никогда не будет достаточно после того, что он сделал.

В кармане жужжит телефон. Проверяю, не Женева ли. Но это перезванивает служба спасения. Игнорирую. Не могу думать ни о чем, кроме как найти его. Покончить с ним.

Краем глаза я замечаю движение: между двумя зданиями мелькает тень. Губы растягиваются в хищной ухмылке, когда я резко меняю направление, а сердце бешено колотится в груди. Он быстрый, но от этого погоня становится лишь азартнее.

Сокращаю дистанцию, пока Скиннер петляет и виляет по лабиринту переулков. Его паника ощутима даже отсюда. Она проявляется в том, какими дергаными и отчаянными стали движения.

— Скиннер! — реву я, и звук рикошетит от кирпичных стен. Он прорезает ночь, и мужчина спотыкается, резко оборачиваясь назад. Его лицо — маска страха и злости, искаженная в жалкую гримасу.

— Тебе конец, сукин сын! — кричу я. — Я отниму у тебя всё, блядь!

Он ныряет в заброшенный склад, ржавая дверь с грохотом захлопывается за ним. Я не сбавляю шаг. Пригнув голову, плечом врезаюсь в металл, дверь стонет под ударом, и я силой проламываю путь внутрь.

Наваливается темнота, но мне не нужен свет, чтобы найти его. Слышу его рваное дыхание и шарканье подошв по бетонному полу. Он пытается спрятаться, но идти некуда. От меня не уйти.

— Ты выбрал не ту женщину. Мою женщину, — говорю я. — Думал, я не приду за тобой? Что оставлю тебя в живых?

Справа от меня шевелится тень, и я резко разворачиваюсь, вскидывая лом. Скиннер выходит из-за штабеля ящиков с поднятыми руками и насмешливым выражением лица. Ухмылка снова вернулась, но теперь она другая. Натянутая. Кривая.

— Призрак, — произносит он с фальшивой бравадой в голосе. — Ты такой же предсказуемый, как я и думал.

— А ты такой же тупой, как думал я.

Скиннер издает сухой, пустой смешок, который скребет по нервам.

— Рад, что ты здесь, чтобы закончить то, что не смогла Женева.

Слова повисают в воздухе, холодные и жалящие. Сердце бьется чаще, инстинкты требуют вырвать ему язык за то, что посмел произнести ее имя. Но я не стану действовать наспех.

— Ты этого хотел? — Делаю шаг ближе, голос звучит тихо и угрожающе. — Ну тогда зови меня гребаным Санта-Клаусом, потому что я исполню твое желание.

Ухмылка Скиннера на секунду меркнет, но этого достаточно. Я бросаюсь вперёд и изо всех сил замахиваюсь ломом. Он уворачивается, и металл с оглушительным грохотом врезается в ящик за его спиной. Во все стороны летят щепки, но я уже снова замахиваюсь.

И на этот раз попадаю.

Лом с размаху врезается ему в бок, и он с утробным криком валится на землю. Я не останавливаюсь. Даже не медлю. Снова наношу удар, сначала по плечу, потом по рёбрам. Он судорожно хватает ртом воздух и скребёт руками по полу, пытаясь отползти.

Но спасения нет.

— Думал, тебе можно трогать ее? — спрашиваю я, и голос дрожит от ярости. — Думал, я оставлю тебя жить после того, что ты с ней сделал?

— Женева… — хрипит Скиннер, но я прерываю его новым ударом: лом с грохотом врезается в пол в считанных сантиметрах от его головы.

— Не смей, блядь, произносить ее имя! — ору я, с лязгом бросая лом.

Вцепляюсь руками в его горло, приподнимая ровно настолько, чтобы видеть страх в глазах. Скиннер дергает меня за запястья, его лицо багровеет, когда он начинает задыхаться. Сжимаю пальцы сильнее, поле зрения сужается, пока не остается только он. Только ярость, бушующая во мне, разгорающаяся с каждой секундой.

И тут на задворках сознания я слышу голос Женевы.

Призрак.

Этот звук пробивается сквозь мою ярость. Тихий, отчаянный, ему здесь не место. Как и ей не место во тьме, которую я ношу в себе всю жизнь.

Но я всё равно слышу её голос.

Он ненастоящий. Я знаю, что Женевы здесь нет. Она лежит на диване, окровавленная и избитая, и пытается выжить.

Призрак, постой.

Я трясу головой, словно могу вытряхнуть из неё этот призрачный голос. Лицо Скиннера наливается багровым и синеет, а его попытки вырваться из моей хватки становятся всё слабее. Все инстинкты требуют сжать сильнее, довести дело до конца, отнять у него то, что он пытался отнять у неё.

Но её голос не отпускает меня, заставляя на мгновение замешкаться.

Он нужен тебе живым.

Живым? Подсознание, выбравшее Женеву своим рупором, борется с бушующей в груди бурей. Пальцы подрагивают на горле Скиннера, пока я пытаюсь совладать с собой.