Выражение его лица того стоило.

Пальцы крепче сжимают кружку с кофе, но тепло никак не спасает от холода, засевшего глубоко в груди. До сих пор чувствую давление решетки в спину, жар его дыхания на коже и то, как рука обхватила мое горло. Не для того, чтобы причинить боль, а чтобы контролировать. Владеть мною.

И я этого хотела.

Его последние слова до сих пор звучат у меня в голове, тихие и опасные: «Ты признаешься. Это еще не конец.»

Он хочет правду. То единственное, на определение, анализ и поиски чего ушла вся моя карьера. Но когда дело касается Призрака, правда становится скользкой, неуловимой и недосягаемой. А может, я уже всё знаю, просто слишком боюсь взглянуть ей в лицо.

Он прав в том, что я всегда убегаю.

Бросаю взгляд на телефон, лежащий на журнальном столике. Соблазн проверить, нет ли от него сообщения, грызет изнутри, как наркотик, с которым отчаянно пытаешься завязать. Говорю себе, что не стану смотреть. Не буду подпитывать одержимость.

Но прекрасно знаю, чем всё закончится.

Я всегда буду смотреть.

Телефон, кажется, буквально вибрирует от невысказанного напряжения. Пялюсь на него так, словно он может укусить, пока каждая логичная часть мозга кричит не поддаваться. Но логика ни хрена не значит, когда речь идет о Призраке.

Ноги приходят в движение раньше, чем разум успевает сообразить, и несут через всю комнату. Пальцы дрожат, когда беру мобильный и разблокирую экран. Дисплей загорается уведомлением о сообщении.

Неизвестный:

Скиннер возле твоей квартиры. Убирайся оттуда!

Сердце запинается, по венам разливается ледяная волна ужаса. Первый инстинкт — отмахнуться, убедить себя, что это очередная игра Призрака с моим разумом. Но тяжесть, оседающая где-то под рёбрами, говорит об обратном. Призрак не бросается словами. Если он заявляет такое, значит, знает то, чего не знаю я.

Неизвестный:

Держись. Я иду к тебе.

Перечитываю строчки, мысли идут кругом. Заставляю себя сосредоточиться, мыслить рационально. Если Скиннер и правда снаружи, то что, черт возьми, мне делать? Остаться и ждать Призрака? Звонить в полицию?

Телефон в руке снова вибрирует, опускаю взгляд и вижу еще одно сообщение:

Неизвестный:

Если он к тебе прикоснется, я отрублю ему руки и выбью ими из него всё дерьмо. А потом убью.

Бесповоротность этих слов бьет словно наотмашь. Это больше не проверка и не игра. Всё по-настоящему. И Призрак — опасный, непредсказуемый Призрак — не просто предупреждает. Он обещает.

Защиту.

Возмездие.

Полное уничтожение.

Слова на экране расплываются, пока в ушах грохочет пульс. Предупреждение Призрака, его клятва звучит в голове громче, чем пульсирующий по телу страх. Срабатывают инстинкты, накатывает адреналин; сую телефон в карман и бросаюсь к черному ходу, где держу бейсбольную биту.

Дыхание становится частым и поверхностным, пальцы дрожат, когда я хватаю биту, прислоненную к стене. Привычная тяжесть в руках почти не успокаивает, но это лучше, чем ничего.

В квартире слишком тихо. Такая тишина прямо кричит, что что-то не так. Крепче перехватываю самодельное оружие, осматривая гостиную. Каждый скрип половиц под ногами звучит невыносимо громко, но я заставляю себя сохранять спокойствие, быть начеку.

Уже тянусь за телефоном, чтобы вызвать полицию, как вдруг из коридора появляется Скиннер, его грузная фигура отбрасывает зловещую тень на мебель. Его ухмылка — кривая, самодовольная — заставляет кожу покрываться мурашками от отвращения. Он выше, чем запомнился, шире в плечах. Его присутствие заполняет пространство, сужая комнату, лишая воздуха.

— Надо же, — тянет он низким голосом, сочащимся злобой. — Приятно снова встретиться, доктор Эндрюс.

Сердце колотится, каждая мышца в теле вопит бежать, драться, сделать хоть что-нибудь. Поднимаю биту, несмотря на то, как сильно дрожат руки.

— Что тебе нужно?

Скиннер усмехается, и от этого звука становится не по себе.

— А сама как думаешь? За тобой должок. И я пришел забрать свое.

Делаю шаг вперед, чтобы не оказаться зажатой в углу. Затем киваю битой в сторону входной двери.

— Пошел нахуй отсюда.

Ухмылка становится шире.

— Ну уж нет. Мы с тобой сейчас поболтаем.

Ладони вспотели, из-за чего хватка на бите немного слабеет. Скиннер издевается, питаясь моим страхом. Но я не отступлю. Не могу. Вместо этого крепче сжимаю рукоять и принимаю оборонительную стойку.

Ясно одно: Скиннер не уйдет отсюда невредимым — либо из-за меня, либо из-за Призрака.

Однако Скиннер не тот, кого можно одолеть силой или от кого легко убежать. Единственная надежда — оттянуть нападение. Отвлечь его на достаточное время, пока не появится Призрак. Прямо сейчас серийный убийца — мой единственный шанс выжить.

Вздергиваю подбородок.

— Я сказала, пошел нахуй отсюда.

Скиннер делает шаг навстречу, его улыбка искажается, становясь еще мрачнее.