Он коротко кивает и выходит, дверь за ним с тихим щелчком закрывается. Стоит ему уйти, как я шумно выдыхаю весь воздух, который до этого удерживала в лёгких. Я соврала детективу. Скрыла причастность Призрака. Защитила своего спасителя, который к тому же психопат.

Какого чёрта я творю?

Руки дрожат, когда я тянусь к лежащей на столе визитке. Острые края впиваются в пальцы, пока я смотрю на имя и номер Рида. Правильнее всего, по закону, было бы перезвонить ему и рассказать всё как есть.

Но я не стану.

В памяти эхом звучит голос Призрака, полный ярости и мучительной боли: «Важна только ты».

Кладу визитку на стол и откидываюсь на подушку. Как госслужащую, меня душит чувство вины, но оно ничто по сравнению со страхом перед тем, что случится, если правда выйдет наружу.

Призрак сейчас где-то там, преследует Скиннера и ради меня переступает все границы. Поэтому я продолжу лгать. Ради него. Ради того, что, чёрт возьми, происходит между нами и от чего я никак не могу отказаться.

6.Женева



Воздух кажется разреженным, и втягивать его в легкие становится все тяжелее. Каждая мышца ноет от напряжения, страха и борьбы. Несмотря на всё это, я протягиваю руку, но она замирает над телефоном. Позвонить Саре значит признать, насколько я сейчас сломлена, насколько сильно потеряла контроль над собой. Но мысль о том, что придётся сидеть здесь одной, в пустой квартире, под тяжестью всего случившегося, невыносима.

Я хватаю телефон со стола и пролистываю список контактов, пока дрожащие пальцы не находят имя Сары. Она отвечает после второго гудка.

— Женева? Уже поздно. Что случилось? — В голосе Сары слышится беспокойство, и от одного его звука ком в горле становится ещё больше.

— Я… — Голос срывается, и я не могу выдавить из себя ни слова. Вместо них из груди вырывается всхлип.

— Женева? — Её голос становится мягче, хотя тревога никуда не исчезает. — Эй, эй, я здесь. Что случилось?

— Ты можешь… можешь приехать? — наконец выговариваю я едва слышно.

— Буду через пятнадцать минут. Ты в порядке? Не пострадала?

Я не могу заставить себя объяснить ей всё, снова пережить случившееся. Особенно по телефону.

— Просто… пожалуйста, поторопись.

— Уже еду, — твёрдо отвечает она, и связь обрывается.

Верная своему слову, Сара приезжает в рекордно короткий срок. Стук в дверь эхом отдается по квартире, выдергивая из водоворота мыслей. Ноги подкашиваются, но я встаю и натягиваю одеяло на плечи. Когда открываю дверь, беспокойство на лице Сары сменяется ужасом. Взгляд блуждает по моему лицу, задерживаясь на повязке и синяках, начинающих проступать на коже.

Она ахает, вцепившись в край дверного косяка.

— Женева, — шепчет встревоженно. — Что с тобой случилось?

Я не могу говорить. Пытаюсь, но слова не идут. Поэтому просто отступаю в сторону, впуская подругу. Стоит ей переступить порог, как меня заключают в объятия. Держит крепко, и я прислоняюсь к ней; тело дрожит, а на глазах снова выступают слезы.

— Расскажи мне, — мягко просит Сара, и, несмотря на переполняющие её эмоции, голос остаётся ровным. — Расскажи, что произошло.

Отстраняюсь, вытирая лицо краем одеяла.

— Давай сядем, — бормочу и веду ее к дивану. Там опускаюсь на подушки, и подруга садится рядом, не сводя с меня глаз.

— Это был Скиннер, — говорю наконец, его имя срывается надломленным шепотом.

Она вся напрягается, лицо искажается от смеси страха, ярости и отвращения.

— Что?

— Он вломился в мою квартиру. Сбежал из тюрьмы и пришел за мной.

С лица Сары сходит краска, и на мгновение кажется, что она сейчас сломается. Но этого не происходит. Подруга стискивает зубы, а руки на коленях сжимаются в кулаки.

— Сукин сын, — шипит она. — Он пришел за тобой?

Киваю, горло перехватывает.

— Винил меня. Сказал, у меня «должок» за показания против него.

— Конечно винил. Обвинять остальных в том, что натворил сам, — в его репертуаре. — Замечаю, как дрожат ее руки, и она вцепляется в колени, чтобы унять дрожь. — Он… что-нибудь с тобой сделал?

Желудок скручивает, и я заставляю себя посмотреть ей в глаза.

— Пытался.

Сара приоткрывает губы, но не произносит ни звука. Дрожащие руки взлетают к лицу, прикрывая рот. В комнате повисает тяжёлая тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием.

Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Он ударил меня, а потом впечатал головой в стену. Отсюда и повязка.

— Тебе нужно в больницу?

Я хочу быть здесь, когда вернется Призрак.

Медленно качаю головой, чтобы комната не поплыла перед глазами.

— Но я обещала парамедику, что поеду в приемный покой, если появятся какие-нибудь симптомы.

— Ладно.