— Нет, — выдыхает Призрак, и в этом единственном слове столько боли, что меня выворачивает наизнанку. Затем его взгляд скользит к Скиннеру, и ярость, исказившая лицо Призрака, не похожа ни на что из виденного мной раньше. Он сжимает кулаки, всё его тело — сплошной напряженный нерв, готовый обрушить насилие.

— Посмотрите, кто наконец появился, — говорит Скиннер насмешливым тоном. — Но ты опоздал.

Призрак бросает на меня еще один взгляд, прежде чем его самообладание лопается.

Он двигается с почти нечеловеческой скоростью, в мгновение ока сокращая расстояние между ними. Кулак врезается в челюсть Скиннера с тошнотворным хрустом; тот отшатывается, хватаясь за лицо.

Но Призрак не останавливается.

Хватает Скиннера за воротник, рывком тянет на себя и впечатывает колено ему под дых. Скиннер сгибается пополам, хватая ртом воздух. Не дав ему опомниться, Призрак швыряет его о стену с такой силой, что на соседней полке подпрыгивают рамки с фотографиями.

— Я заставлю тебя страдать, — рычит Призрак дрожащим от ярости голосом. — Ты будешь, блядь, умолять меня убить тебя.

Скиннер пытается отбиваться, беспорядочно махая кулаками, но Призрак блокирует каждый удар с пугающей точностью. Снова прикладывает его головой о стену, на этот раз так сильно, что по штукатурке ползет трещина.

Пытаюсь сесть, но боль в голове невыносима. Поэтому остаюсь лежать, заставляю пересилить агонию, чтобы дать ему понять, что жива.

— Призрак, — шепчу едва слышно.

Он замирает, резко поворачивая голову ко мне. Хватка ослабевает, и он позволяет Скиннеру рухнуть на пол.

Призрак оказывается рядом в долю секунды. Падает на колени; руки дрожат, когда он тянется к моему лицу.

— Женева, — произносит он голосом, полным мучительной боли. — Ты… ты меня слышишь? Господи, ответь мне!

Мне удаётся слабо кивнуть.

Его взгляд скользит по мне, замечая кровь, синяки и то, как отчаянно я пытаюсь не потерять сознание. Челюсть напрягается, и ярость вспыхивает с новой силой, когда он снова смотрит на Скиннера, стонущего на полу.

Призрак судорожно выдыхает.

— Я с тобой, Док. Все будет хорошо.

Он с невероятной нежностью обхватывает моё лицо ладонями, стирая большими пальцами слёзы, которых я даже не замечала. Ярость, пожиравшая его мгновение назад, испарилась, сменившись нежностью, от которой я почти ломаюсь. Его прикосновения удерживают в реальности, даже когда мир вокруг то расплывается, то снова обретает четкость.

— Останься со мной, — бормочет он, голос мягкий, но настойчивый. — Женева, посмотри на меня. Вот так. Умница.

Я стараюсь смотреть на него, и сила его взгляда не даёт мне провалиться в беспамятство.

— Ты здесь, — шепчу.

— Где мне еще быть? Не волнуйся, теперь ты в безопасности. — Тон Призрака жесткий, словно он заставляет это стать правдой. Глубокий вдох, и в его взгляде появляется столько страха, что я в замешательстве хмурюсь. — Он тебя?…

Голос Призрака затихает, вопрос слишком ужасный, слишком разрушительный, чтобы произнести его вслух. Он ищет в моих глазах правду, которую до одури боится узнать. Вижу, как напрягается его тело — как перед ударом, — и понимаю: одна только мысль об этом становится для него пыткой.

Быстро качаю головой, сразу понимая, о чем он не может заставить себя спросить.

— Нет, — говорю я твердым голосом, чтобы стереть любые сомнения. — До этого не дошло. Ты успел вовремя.

Облегчение отражается на лице Призрака так ярко, словно ему подарили вторую жизнь. Напряжение спадает с плеч, он на миг закрывает глаза, шепотом вознося благодарственную молитву. Когда он снова смотрит на меня, в его взгляде такая свирепая потребность защитить, такая решимость, что меня бросает в дрожь. Руки Призрака остаются на моем лице, тепло его прикосновений — резкий контраст с холодным ужасом, наполнявшим его пару мгновений назад.

Звук движения привлекает мое внимание, и сквозь туман я нахожу Скиннера. Он больше не валяется на полу, а лихорадочно ползет к двери. Сердце ухает вниз, когда я вижу, как он выбегает из квартиры.

— Призрак, — хриплю я, слабо дергая его за рукав. — Он уходит.

Призрак даже не оборачивается. Всё его внимание приковано ко мне, ладони не отрываются от моего лица.

— Мне сейчас, блядь, вообще на него насрать, — говорит он. — Важна только ты.

— Нет. — Вцепляюсь в его руку со всей оставшейся силой. — Ты должен его остановить.

— Женева...

— Иди, — настаиваю я, обрывая его. Голос дрожит, но звучит предельно настойчиво. — Он вернется. Ты и сам знаешь. Ты должен его остановить.

Когда Призрак не двигается, я говорю:

— Пожалуйста. Сделай это ради меня.

Он стискивает зубы, и по его глазам видно, какая борьба идёт внутри. Несколько мгновений он стоит совершенно неподвижно, разрываясь между желанием защитить меня и необходимостью броситься за человеком, который едва меня не уничтожил.

— Я справлюсь, — говорю. — Иди. Пожалуйста.

Призрак резко выдыхает, на миг прижимаясь своим лбом к моему.

— Если с тобой что-нибудь случится, пока меня не будет...

— Не случится, — обещаю я, хотя перед глазами всё плывет. — Иди.

Он смотрит на меня, его решимость явно дает трещину.