Стискиваю зубы и беру оружие.

На этот раз не медлю. Делаю обманный выпад влево, затем разворачиваюсь, целясь ниже. Призрак блокирует, но я готова к его ответному ходу. Когда он хватает меня за запястье, я использую инерцию, разворачиваясь вместе с ним, а не сопротивляясь. Я не побеждаю, но и проигрываю не так быстро.

Он одобрительно кивает.

— Лучше.

Мы повторяем. И еще раз. Каждый раз он кладет меня на лопатки быстрее, чем я успеваю сообразить. Но с каждой неудачей я чему-то учусь. Тело начинает понимать вес ножа, ритм движений, неизбежность столкновения силы и сопротивления.

Мышцы горят, дыхание срывается на рваные вдохи, но я не останавливаюсь. Призрак безжалостен, и я не жду от него ничего другого.

Наконец, спустя целую вечность, я двигаюсь не раздумывая. В тот момент, когда он тянется ко мне, я ныряю вниз, выкручиваясь из его захвата, и в следующее мгновение нож оказывается прижат к его горлу.

Губы Призрака слегка приоткрываются, в глазах мелькает что-то темное. Удивление. Оно длится всего секунду, а затем переплавляется во нечто иное.

В удовлетворение, сдобренное похотью.

— Что ж, — низко произносит он. — Кажется, ты делаешь успехи.

Грудь тяжело вздымается с каждым вдохом. Рука дрожит, но я твердо держу лезвие. А затем, так медленно, что у меня начинает дрожать губа, Призрак поднимает руку и обхватывает пальцами мое запястье. Не отстраняется. Просто удерживает меня, касаясь твердо, но не грубо.

Его большой палец проводит по моему бешено бьющемуся пульсу, и я чувствую это каждой клеточкой тела. Этот мужчина способен соблазнить одним прикосновением. Одним только взглядом.

Призрак сжимает пальцы чуть сильнее — ровно настолько, чтобы напомнить, что он может перехватить контроль в любую секунду. Что может закончить эту игру одним движением запястья. Но он этого не делает.

Вместо этого он смотрит на меня. Ждет.

Я не могу решить, кто из нас двоих более ненормальный: мужчина, которому это нравится, или женщина, которая не отстраняется.

Он ведет большим пальцем по моему пульсу — ласка, от которой моя хватка на долю секунды слабеет. Недостаточно, чтобы он смог меня обезоружить. Но достаточно, чтобы он это заметил.

Он чуть приоткрывает губы и тихо спрашивает:

— Всё ещё думаешь, что это легко?

Я медленно качаю головой.

— Нет.

Ухмылка возвращается, но на этот раз она другая. Темнее. Довольнее.

— Хорошо. Правило шестое: убивай осознанно или не убивай вовсе. — Его взгляд впивается в мой, непреклонный. — Небрежные убийцы попадаются. Слабые — сомневаются и погибают сами. Каждый удар, каждая пуля, каждая капля крови должны что-то значить. Иначе ты просто играешь в рулетку со своей жизнью, а казино всегда выигрывает.

29.Призрак



Картер не осознает, что за ним наблюдают.

Это доставляет мне тихое удовольствие. Я всегда осторожен, но когда Женева рядом, этого мало. Я должен быть безупречен.

Нет права на ошибку, нет права на просчет. Теперь дело не просто в том, чтобы выполнить работу. Дело в ее безопасности, пока она вершит свою месть. И если она хочет пережить это, ей придется усвоить: смотреть — значит не просто наблюдать.

Это значит предвидеть.

Женева полна решимости, но ее не отпускает горе. Она в шаге от того, чтобы впервые вкусить справедливость, но я-то знаю — этого будет мало. Всегда мало. Месть не стирает боль утраты. Она просто дает новую цель.

Откидываюсь на спинку водительского сиденья, не сводя глаз с ублюдка через тонированное стекло. Он держится как человек, который со смертью и властью на «ты». Он прошел этот путь. Убивал ради этого. Картер из тех, кто не просто отдает приказы о ликвидации; он приводит их в исполнение собственными руками. И, в отличие от большинства, получает от этого удовольствие.

Я знаю этот типаж.

Я сам из таких.

Рядом Женева буравит его взглядом, словно запоминает каждый дюйм его существования. Сидит молча, не ерзает. Но тело натянуто струной, готовое сорваться от малейшего давления. Она не боится. Не совсем.

Она ждет.

Я слегка склоняю голову.

— Скажи, что ты видишь.

Она отвечает без колебаний:

— Уверенность. Не ту, из-за которой гибнут, а ту, что помогает выжить. Он знает, кто он и на что способен.

Ухмыляюсь. Умная девочка. Блядь, как же меня заводит ее блестящий ум.

Теперь я смотрю на Картера ее глазами, подмечая то же, что и она. Его походку — неторопливую, но бдительную. Едва уловимую смену стойки, когда кто-то проходит слишком близко. Осанку — не сгорбленную под тяжестью, а сбалансированную. Человек, который делал подобное бессчетное количество раз. Тот, кто ни разу не усомнился, что выйдет сухим из воды, когда всё закончится.

Женева делает медленный, контролируемый выдох.

— Он похож на тебя.

Фыркаю, переводя взгляд с Картера на нее.

— Я лучше его. Я — самый лучший.