— Раз или два, — бормочет Женева. — Обычно прямо перед тем, как попытаться отвлечь меня сексом.

Тихо смеюсь.

— Если схема рабочая, зачем её менять?

Она издает легкий смешок.

— Сегодня это не сработает.

— Да ну? — Склоняю голову, прижимаясь губами к её волосам и вдыхая их аромат. — Звучит как вызов.

— Это не вызов. Я просто... Я так многого о тебе не понимаю. Чего-то до сих пор не знаю. Если мы собираемся быть... вместе, мне нужно, чтобы ты был со мной честен. — Она замолкает, переводя взгляд на меня. — Во всем.

Я ухмыляюсь, склонив голову набок.

— Значит, вместе? Смелое заявление, Док. Что-то я не припомню, чтобы соглашался стать твоим парнем.

Женева не смеется. Даже не закатывает глаза. Вместо этого просто смотрит на меня — по-настоящему смотрит, — а её пальцы по-прежнему обхватывают моё предплечье, словно она боится потерять эту связь.

Веселье сползает с моего лица. Я сглатываю внезапно вставший в горле ком, перевожу взгляд на потолок и медленно выдыхаю.

— Женева...

— Призрак, пожалуйста. Я даже не знаю твоего настоящего имени. Разве ты не видишь, как мне тяжело?

Её слова повисают между нами — тяжелые и неизбежные. Я знал, что до этого дойдет. Женева из тех, кто будет рыть землю, пока не докопается до правды, как бы глубоко ту ни запрятали. Проблема в том, что чем глубже она копнет, тем больнее мне станет.

Она чуть шевелится.

— Тебе не обязательно рассказывать всё прямо сегодня. Но мне нужно знать, что однажды ты это сделаешь.

Медленно выдыхаю, наблюдая, как тусклый свет играет в прядях её волос.

— Думаешь, ты действительно этого хочешь, Док? Правду?

Она вскидывает на меня глаза.

— Да.

— Даже если после этого ты посмотришь на меня иначе?

— Сомневаюсь, что меня хоть что-то способно удивить, когда дело касается тебя.

Смеюсь, но в моем смехе нет ни капли веселья.

— Это потому, что ты всё ещё видишь во мне человека, который тебя защищает.

Она поднимает ко мне лицо.

— Я знаю, кто ты такой, Призрак. Я просто не понимаю почему.

— Некоторые люди просто такие, какие есть.

— Возможно. Но позволь мне самой об этом судить.

Женева не хочет видеть меня по частям. Ей нужен я целиком. Все мои острые грани. Все неприятные, уродливые истины. И я не знаю: восхищаться ею за это или ненавидеть за то, что заставляет вывернуть перед ней душу.

— Ладно. Будет тебе твоё «однажды», — бормочу я.

Женева изучает моё лицо, выискивая ложь. Судя по тому, что она видит, ответ её устраивает, и она расслабляется. На её губах появляется едва заметная улыбка.

— Не однажды... скоро.

Я поднимаю руку, убираю выбившуюся прядь ей за ухо и провожу пальцами по коже.

— Скоро.

27.Женева



Сегодня ночью Призрак идет по душу Доминика Картера.

И я иду вместе с ним.

— Расслабься, сладкая, — говорит Бенедетто, поглядывая на меня с водительского сиденья. — Призрак не станет лишать тебя веселья. Пока ты на работе, он просто проведёт разведку. Подготовка — залог успеха.

— Тебе ли не знать.

Он кивает.

— В точку. Ну так что, в предвкушении своего первого убийства?

Я округляю глаза и озираюсь по сторонам, словно в машине есть кто-то еще и может подслушать наш возмутительный разговор. И под «возмутительным» я имею в виду охренеть какой незаконный.

Я пялюсь на Бенедетто, крепче сжимая ремешок сумки.

— Господи, можно не говорить об этом вот так?

Он ухмыляется, ничуть не смутившись.

— А что? Вещи надо называть своими именами. Ты планируешь убить человека.

Выдыхаю, прижимая кончики пальцев к вискам.

— В твоих устах это звучит так, будто я выбираю новую пару туфель.

— Э-э. — Он склоняет голову набок, обдумывая мои слова. — Скорее, как набить первую татуировку. Больно, навсегда, и ты либо пожалеешь об этом, либо подсядешь.

Закатываю глаза.

— Отличная аналогия. Очень утешает.

Бенедетто тихо смеется и переводит взгляд на дорогу, выруливая в утреннем потоке машин. Я ерзаю на сиденье и скрещиваю руки на груди; живот сводит узлом.

Потому что в глубине души понимаю: он не так уж и неправ.

С прошлой ночи мысли не дают мне покоя. Я снова и снова думаю о самом моменте. О том, что почувствую. Что услышу. О том, выйду ли я из этого человеком, которым была раньше.

Я смотрю в окно, наблюдая, как за стеклом проносится город.

— Наверное, мне стоило бы больше переживать из-за того, что нас могут поймать. Но я могу думать только о том, что это со мной сделает.

Бенедетто хмыкает, включая поворотник.

— Это нормально.

Бросаю на него взгляд.

— Нормально?

— Для таких, как мы.

Он говорит это так буднично, словно я уже перешагнула какой-то невидимый порог. Словно я уже одна из них. Убийца.

Качаю головой.

— Я не такая, как вы.

— Пока нет.

— Я хочу справедливости. И только.

Бенедетто хмыкает.